Здесь может быть ваша реклама. Ротацию можно купить в Магазине, делитесь своими мыслями со всем форумом!

Не забываем голосовать за активистов, выбирать лучший пост и кликать на кнопки топов!


Победители конкурса на лучший пост сентября

Реймонд Чейз Лэнс Гроссман Ньют Флетчер Джаред Хадсон
Активисты сентября

Джонатан Аул Лаватан Лофт Матеуш Камински



НОВЫЕ ЗАКАЗЫ

Миссия 014, Великобритания
Звонок поступил от самого Вильяма Торна, лидера штаба ELM в Англии. По его словам группа Протестантов уже несколько недель мешает его агентам успешно выполнять миссии. За пару дней штаб Англии потерял четверых молодых агентов, лишился нескольких Скоросшивателей, а также оружия, приспособленного специально для борьбы с НЕХами. Вильям Торн попросил помощи в обнаружении логова Протестантов и изъятии украденных артефактов и вооружения, так как в данный момент большинство его опытных агентов заняты выполнением миссий по всему миру, а молодых лидер более не желает подвергать опасности, оставив на них уничтожение НЕХов и закрытие разрывов в Лондоне.

Миссия 024, США
В самый разгар часа пик прямо в воздухе, примерно в 10 м от земли возник крупный разрыв, из которого в наш мир пробрались 2 Живоглота. По счастливой случайности на место почти сразу же прибыл координатор, только что завершивший другую миссию недалеко от свежего разрыва. Монстры были уничтожены, но по какой-то непонятной причине Скоросшиватель дал сбой и не смог закрыть разрыв вовремя, из-за чего из него выбрались еще трое Живоглотов. Координатор запросил подкрепление, а также новый Скоросшиватель.

Миссия 029, США
Благодаря звонку на горячую линию от гражданки Нелли Хайм стало известно об разрыве на территории прибережья озера Пидмонт. Группа агентов, взявшие задание по закрытию разрывы, уверены, что из разрыва выбрался как минимум один змеевик. Агентам необходимо выследить НЕХа и уничтожить его.

Миссия 035, Российско-северокорейская граница
Вчера прямо под мостом, на расстоянии 5-6 м друг от друга, открылось три разрыва сразу. Два из них вели в Темный мир, а один - в мир Топи. Агенты российского и корейского штабов запросили подмогу у всех агентов, находящихся поблизости, так как разрывы требовалось закрыть в срочном порядке, ровно как и уничтожить сбежавших в наш мир НЕХов. В момент, когда агентам из российского штаба удалось связаться с находящимися поблизости агентами американского штаба, один разрыв уже начали зашивать. В наш мир, по словам Александра Булкина, Координатора, прорвались пять Тузиков, два Паукана, три Кровосоа, один Пятиног и один Живоглот. Американцев попросили помочь в уничтожении монстров, разрывами группы агентов из России и Кореи займутся самостоятельно.

Миссия 037, Мали
Разрыв открылся внезапно, напугав прайд львов. Из него в наш мир пробрались два Змеевика. На момент прибытия агентов пострадали некоторые животные национального парка. Местные управляющие попросили агентов убить монстров и помочь ветеринарам подобраться до тяжело раненых львов.

НОВОСТИ

[16.10.18] В преддверии праздника открыта тема "Бал в честь Хеллоуина: Trick or treat ", участвуют все желающие! А также у нас веселая паутинка на шапке!

[13.10.18] Подведены итоги и новости сентября. Все самое интересное в сжатой форме!

[06.10.18] ELM Agency Times представляет вашему вниманию интервью с активистами сентября! Уже второй выпуск!

[13.10.18] Не пропустите итоги августа! Поздравляем победителей и открываем новые миссии в новые миры.

[11.09.18] Нам уже 9 месяцев! С днем рождения, ELM Agency! И мы запускаем сразу два сюжетных квеста МИР ПУСТЫНИ и МИР ИСКАЖЕННОГО ВРЕМЕНИ!

[05.09.18] ELM Agency Times представляет вашему вниманию интервью с активистами августа! Разве вам не хотелось бы узнать чуть больше о ваших соигроках?

[16.08.18] Еще один месяц у нас за плечами. Новости июля! Агенты, не забываем нажимать на кнопки топов и присылать посты на Лучший пост августа!

[11.07.18] Нам полгода! С днем рождения, ELM Agency! Агенты, не упустите возможность взять себе пару праздничных фант!



ВАШИНГТОН
РЕЙТИНГ: NC
ЭПИЗОДИЧКА
СПОСОБНОСТИ
КАРТА ELM
ЛЕТОПИСЬ
НАГРАДЫ
12.18 / 03.19

Челлендж "Неделька" Ипподром "Терра" Лучший пост за октябрь Trick or Treat

ELM AGENCY

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ELM AGENCY » Архив личных эпизодов » [13.12.2016] RED LIGHTS OF LONDON


[13.12.2016] RED LIGHTS OF LONDON

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

HAPPY BIRTHDAY TO YOU PART 2: RED LIGHTS OF LONDON

http://sg.uploads.ru/t/odHp4.png

Две девушки оказались на краю мира, в богом забытом уголке Лондона. Захотят ли они возвращаться  в Эльм?

Участники: Morrigan Queen, Jill Weaver

Локация: Англия, окраина Лондона

Участие ГМ: нет

+2

2

Темнота наступила мгновенно.  Не было ни боли, ни страха, ни злости.
Пустота, что оказалась лишь отливом перед цунами, которое собиралось накрыть беспечное сознание Квин.  Воспоминания нахлынули разом неразборчивой кашей, гремучей смесью пережитых моментов. Праздники, салюты, улыбки, возгласы, перерастающие в крик, ссоры, звон разбивающегося стекла. Мать однажды разбила хрустальную вазу о голову отца, потом отвезла их всех в Дисней Ленд. Последний отъезд матери. Многократные попойки отца. Тот вечер, когда их отцы пили, а Тайлер пробрался в комнату Морриган. Он был сильнее, но девушка сумела разбить ему бровь и исцарапать лицо, когда он пытался прикоснуться к ней, он зажал ее на подоконнике и сунул руку под юбку, проводил пальцами по ее бедрам и прижимался лицом к груди, пока сзади не подошла Дарси и не повторила подвиг матери. Это было их День Рождения.
Воспоминания снова потускнели, отошли на задний план для того, чтобы Морриган смогла вернутся в реальность и в полной мере ощутить боль. Именно жар в теле и боль в костях, заставили ее пробудиться. Сначала лихорадочно затрепыхались веки, словно крылья мотылька с причудливым узором тонких капилляров. Квин словно кожей чувствовала этот тусклый желтый свет в комнате и затхлый запах старых вещей. Первый вдох срывается хрипом кашлем.  Мора автоматически поворачивается на бок и поджимает колени к груди. Пальцы впиваются в матрас. Девушка наконец открывает глаза и видит перед собой пространство незнакомой комнаты, больше похожую на вырезку из журнала девяностых годов. Следом за сознанием, к девушке возвращаются и воспоминания о событиях, которые можно было принять за сон.
-Это не было сном, - прошептала Мора, обнаруживая пятна крови на серой водолазке. Ее дыхание все еще тяжелое и сбивчивое, будто девушка пробежала кросс, а кто-то ударил ее в солнечное сплетение. Боль плавно и равномерно расплывалась по всему телу, но концентрировалась именно в затылке. Девушка повернулась на спину, раскинув в сторону руки и взглянула на потолок. Обычно после таких происшествий ожидаешь увидеть больничную палату, а не обнаружить свое тело в какой-то дыре. Но почему-то Квин это нравилось.
- Нам ведь удалось спастись? – на секунду блондинка встревожилась, вдруг они снова попали в передрягу, – Джилл! – воскликнула Мора, резко поднявшись. Как и стоило ожидать, голова пошла кругом, комната показалась лишь картинкой, нарисованной маслом, небрежными, аляповатыми мазками. Девушка приложила ладонь ко лбу, пытаясь вернуть себе равновесие и веру в реальность этого мира.
Уловив шум льющейся воды, Морриган обернулась и обнаружилась полуоткрытую дверь. Словно вбреду, девушка поднялась и направилась на шум.
- Джилл! – в очередной раз вторила Мора, открывая дверь и видя перед собой брюнетку в совершенно неестественном для них окружении. Два медика, привыкших сосуществовать в рамках белоснежных стен центра Исследования. Каким образом они оказались в этой плоскости мира?  Когда сумели пересечь все границы и рамки.
- У нас ведь получилось? - тихо промолвила Мора и робко улыбнулась, так как тело еще плохо слушалось, и блондинка боялась скорчить грозную гримасу боли. Девушка опустила взгляд на свои руки, по ладоням была размазана кровь, - я не помню, что произошло в машине….где мы сейчас? 

+1

3

Джилл с трудом приоткрыла глаза — мутные пятна покрывала, одежды — и снова сомкнула веки, погружаясь в спасительную тьму. Сколько раз она дёргалась, пробуждаясь, и вновь падала в бездну утешающего забытья. Выныривала из вязкого сна без сновидений и в ту же секунду опять тонула в нём. И так по спирали. В зациклившемся порядке — вздрогнуть, поднять тяжёлые веки, уснуть. Сколько раз повторилось это за несколько часов, час, полчаса, минуту. Сколько она так пролежала здесь?
В очередной раз она выбралась из темноты полусна, с усилием пошевелила утратившими подвижность чугунными пальцами. Приподняла голову, опираясь на нечувствующую руку, и как подбитая рухнула обратно. В несуразно и неудобно подогнутую ногу впились тысячи иголок, срывая с неё остатки тяжкой дремоты. Уивер повернула голову — почти перед носом оказалось лицо Морриган — на крылья носа, щёки мягко ложился и перетекал ниже, к ключицам, свет ночника, кратко дрогнули уголки губ. Джилл перевела взгляд выше и оглядела полуосвещёную комнату. Обои гнетущего затёртого цвета. Потолок. Стул. Висящее на спинке полотенце. Запах пыли. Снова запах пыли.
Коснулась свесившейся правой ногой пола и всё же уговорила себя сесть. С минуту она привыкала к положению тела, к слегка шатающейся комнате. Затем медленно качнула головой и расправила плечи в попытке обрести контроль над ослабевшим телом. Вот так. Руки потянулись к лицу — Джилл как в детстве потёрла глаза, почти вдавливая их сладко в глазницы подушечками пальцев, провела ладонями по лбу и легонько потянула себя за волосы. Она не сразу вспомнила, что в одежде и, лишь ощутив лишний груз на плечах, стянула с себя куртку, тут же скользнувшую к ногам. Прохладная, словно сырая темнота за несколько часов вобрала в себя боль и жар, оставляя вместо них липкий холодный пот на лице, шее, сгибах рук. Желание избавиться от этого мерзкого чувства повело её к ванной. Не доверяя собственным ощущениям, твердости пола, держась за шаткое изголовье кровати, она встала и сделала первые шаги, показавшиеся первыми шагами в жизни.

Совмещёнка — раковина, унитаз, душевая. Снова яркий, бьющий свет. Джилл подворачивает рукава рубашки, тянет рычаг смесителя и низко склоняется к раковине. Ледяная вода обжигает небольшую трещинку в уголке рта, но это ничего. Она пьёт так, словно это первые глотки воды за всю жизнь, подставляет голову под бьющую струю и стоит так ещё долго. Долго, словно это последний шанс утолить жажду. Забыв закрыть воду выпрямляется и медленно осматривает неясное отражение своего лица в мутном зеркале. Синяки под глазами, морщинки. Грязные разводы пыли, застывшие капли крови. Смыть.
Туго слезают с бёдер узкие джинсы, с шорохом летит на пол рубашка. Джилл прикасается босой ступенью к холодному кафелю и тянет руку к дешёвому кусковому мылу. Ожидать чего-то большего было бы глупо. Слишком слабый напор горячей воды делает душ бодряще-прохладным и заставляет зябко передёрнуться. Кажется, она обречена мёрзнуть весь этот длящийся и длящийся день. Она намыливает руки. Царапая белую кожу, сдирает ногтями пот, грязь, оттирает уже несуществующую кровь, смывает скользкую пену, трёт до скрипа и начинает сначала.

На ещё мокрое тело Джилл натянула бельё, джинсы и пригляделась к растёкшемуся по левому предплечью синяку. Крупный, зеленовато-синий, с кровоподтёками, горящий. Тонкими пальцами она сдавила руку и от вспыхнувшей боли сморщилась и резко вскинула голову. Отёка не было, но исключать трещину не стоило. Пульсирующая пронзительная боль как якорь тянула к событиям на трассе. Одна вспышка боли — одно воспоминание. Идиотка. Накинув на себя рубашку, Уивер подставила руку под всё ещё льющуюся холодную воду, замерла и скорей почувствовала присутствие Морриган спиной, чем услышала её слова.
Джилл грубо подавила настораживающее в своей неожиданности смущение, подняла взгляд и едва слышно обратилась к отражению Моры:
Привет. Ну... Мы оттуда всё же свалили. По дороге ты грохнула Тайлера. Кстати, что за хрен? Нет, нет, неважно. Сейчас... сейчас я не знаю где мы. Это всё ещё Англия. И пока на пороге не стоят орлы с автоматами наперевес, уже неплохо, как думаешь?
Она помолчала, быстро надела рубашку полностью, развернулась всем телом и краем губ усмехнулась внезапной мысли Ты знаешь, у меня ведь даже прав нет и вслух продолжила:
Не уверена, что тебя устроит ситуация с горячей водой. Но умыться можно. Наверное, ты хотела? Я пока пойду узнаю... узнаю, в общем.
Сделала шаг, чуть задела тепло чужого тела и выскользнула из ванной, из комнаты, оставляя Морриган наедине с шумящей водой и запахом мыла.

Отредактировано Jill Weaver (2018-05-12 13:47:35)

+2

4

Беззащитность - это первое чувство, которое отозвалось на дне глубокой ямы, что мы называем душой. И хотя Мора стояла на пороге ванной комнаты все ещё в одежде, покрытой грязью и кровью, словно боевыми орденами, ей казалось, будто она потеряла свою броню и стоит сейчас обнаженная. Было лишь тело, наполненное эмоциями и усталостью, а пространство вокруг казалось открытым космосом: холодным и слишком большим. Квин поежилась, осматривая ванную комнату,  и замерла, когда встретилась взглядом со своим отражением. В зеркале на нее смотрела девушка с уставшим, но все так же холодным взглядом. Грязные волосы зализаны назад, по щеке размазана кровь. Ее или Тайлера?
- Убила? - повторила блондинка, снова переведя взгляд на Джилл. Насколько тебя это беспокоит? Я не помню, как убила человека. Даже ели всегда хотела это сделать. Я ведь должна что-то чувствовать.  Квин попыталась прислушаться к своим чувствам, но подсознание переданно оберегало ее от неприятных воспоминаний.
Морриган выдохнула, скользнула взглядом по  шее и плечам брюнетки. На коже были видны следы и покраснения, видимо, она пыталась содрать с себя этот день. Взгляд опустился чуть ниже.
- Надо приложить лёд, пока отек не появился, - на рефлексе выдала Квин, заметив фиолетовое пятно на руке Джилл. Выглядело оно угрожающе, но  блондинка не стала прикасаться, она стояла на пороге,  будто прокаженная чумой, все ещё чувствуя вину за все произошедшее.
Следующую минуту Джилл потратила на то, чтобы наспех накинуть на себя рубашку. Возможно, Морриган стоило выйти или отвернуться, но она стояла, не желая даже пошевелиться. Потому что она всё ещё не понимала, в какую сторону ей надо двигаться. Было ли это отупение вызвано препаратом другого сектора или же тотальным разрушением зоны комфорта. Они теперь не знают, где находятся, и Морриган втайне наслаждалась отсутствием абсолютного контроля со стороны агентства. А им то всего лишь нужно было набрать номер горячей линии и сообщить о произошедшем. Но никто из них этого не сделал. Следовательно, они  не хотели ничего менять.
Джилл выскользнула из ванной комнаты, оставив  Морриган в растерянности. Квин лишь почувствовала слабый шлейф тепла, а потом уже было поздно что-то говорить. Блондинка обернулась и взглянула на дверь, будто надеясь, что девушка вернётся. Через несколько минут, казалось, что никакой девушки и не было.
С этой мыслью Морриган закрылась в ванной, выкрутила на всю вентиля кранов, сделав воду едва ли теплой, зато поток воды более сильным.  На пол упало сначала пальто, потом водолазка и джинсы, а потом и нижнее белье. Квин наконец встала под струю воды, подставляя свое лицо каплям, что словно иголки впивались в кожу. Первые несколько минут она безуспешно пыталась вспомнить, как грохнула Тайлера. Но воспоминания заканчивались на том, как они сели в машину. Дальше лишь чувство потери и пустота. Устав от бесконечного блуждания по кругу, блондинка начала оттирать следы этого дня. Она наблюдала, как по бледной коже стекает мыльная вода бледно-розовыми разводами. Видимых повреждений не было. Значит это все  его кровь.
В комнате образовалась оглушающая тишина, когда Морриган закрыла воду. За окном уже наступила ночь. Значит прошел целый день, который пытался перемолоть их в мясорубке, но что-то пошло не так. Девушка, скрипя зубами надела на себя грязную одежду, попыталась почистить пальто.  Пошарив по карманам, нашла несколько купюр. Слишком мало. Не хватит даже на сигареты. Им нужны были деньги хотя бы на еду. Но сидя в номере их не раздобыть.  Слегка подсушив волосы полотенцем, Квин снова взглянула в зеркало. На это раз вид у нее был несколько свеже, собраннее.
Она положила ключ в карман,  и захлопнула дверь номера. Впереди оказался длинный коридор, заканчивающийся лестницей. Морриган спустилась на первый этаж, обнаружив небольшую комнату консъержа и дверь на улицу. Оказалось корпус с номерами находится отдельно от здания администрации.   
Она не сразу заставила себя выйти на улицу, услышав завывание ветра. Но делать было нечего, ктому же  нужно было найти Джилл. У Моры было плохое предчувствие, и ей казалось, что лучше не оставлять брюнетку одну надолго.
Выйдя на улицу, помимо все той же омерзительной погоды, Морриган увидела неоновую вывеску мотеля "Красные огни".
-Как же курить то хочется, - проворчала Мора, вжав голову в плечи и направившись к ресепшену.
В Красных огнях, когда открываешь дверь, сначала тебя обдает теплом, потом смесью разных запахов: табачного дыма и фритюра.  У ресепшена Морриган увидела Джилл и с облегчением вздохнула.
- Надеюсь, ты ушла не потому что избегаешь меня, - мысленно произнесла Квин, подходя к брюнетке, которой что-то рассказывал молодой паренёк за стойкой ресепшена. Он был рыжим и скорее всего являлся сыном хозяина мотеля.
- Извините, но  ужин на два человека стоит семьдесят пять долларов,  мы можем предложить вам кофе...
Квин окинула взглядом парня.
- Все ясно, типичное обдиралово. У нас нет денег. - бодро заявила девушка, пытаясь сбить с толку всех окружающих.
- Если нет, тогда и проваливайте, - прозвучал тяжёлый мужской баритон из подсобки. Видимо, там и находился хозяит мотеля.  Морриган смогла уловить лишь копошение и увидеть край чьей-то огромной задницы.
- Лучше скажи мне, где мы можем заработать? - настаивала на своем Квин, продолжая демонстрировать далёко не аристократичное поведение. Девушка подмигнула юноше за стойке, и приметила пачку сигарет у него на столе. Холеная улыбка, будто пару часов назад с агентами не происходило ничего плохого. Мора перегибается через стойку,  заглядывает в зелёные глаза парнишки, ждёт одобрения и достает из пачки сигарету.
- Где вы можете заработать? - наконец перед девушками предстаёт мужчина чуть старше средних лет. С  усами, как у веселого молочника, но крайней похабным взглядом, - я вам скажу, где можете заработать. Хотя не уверен, что кто-то поведется на таких костлявых...
- Отец, - наконец юноша подаёт голос, - там, - рыжий кивает в сторону бара, - есть бильярд. Билли с ребятами играют на деньги. Можно попробовать...
Морриган с довольствием выдохнула струю дыма. Табак был слишком крепким и дешёвым, но на безрыбьи сами понимаете. 
- Джилл, ты умеешь играть в бильярд? - спросила блондинка, отвернувшись от юноши и его отца. Не дождавшись ответа от медика, Квин перевела взгляд на бар, контрый тонул в полумраке во второй половине холла. Мрак разбавляли несколько настенных ламп, которые мерцали с раздражающей частотой. В баре играла тихая музыка, а по телевизору транслировали футбольный матч. Но самое главное, где-то  в глубине стоял бильярдный стол, который сейчас являлся их шансом.

+2

5

Нужно было признаться хотя бы самой себе — она сбежала. В кое-как наброшенной на себя куртке, с ещё мокрыми волосами, не высохшими каплями воды на теле. Сбежала, прикрываясь намерением найти выпивку, сигареты, да что угодно, только не показать себя ломкую, неуверенную, растерявшуюся. Дать себе время спрятаться за очередным планом.
Внезапно появившаяся Квин заставила вздрогнуть, настороженно вскинуть голову и зябко поёжиться. Почему она не осталась там, в комнате? Зачем вышла, если ещё буквально двадцать минут назад шаталась от усталости и пыталась вспомнить, что последние часа четыре с ними происходило. И так и не вспомнила, готова была поспорить Джилл. С уст чуть не сорвался упрёк Почему ты... почему ты не дала мне... И тут она запнулась. Не дала что? Взять всё под контроль? Навязать необходимость сделать всё по инструкции, что ещё? Морриган стояла здесь всего пять минут, а уже обожгла своей внутренней силой — дикой, мятежной. С долго раскачивающимся чувством свободы пришло и опьяняющее осознание жизни здесь и сейчас. Джилл провела рукой по лицу и за этим движением спрятала усмешку — кажется все её планы рядом с этой девушкой обречены рассыпаться к чёрту, разваливаться как карточный домик, без шанса быть собранными вновь. Нравилось ли ей это? Да.

Она стояла в этом оторванном от привычной действительности мотеле, слушала как роняет слова его обрюзгший хозяин и огромным усилием воли сдерживала порыв впиться острыми ногтями в эту рожу, вырвать из горла жалобный писк, заставить расплатиться за грязный намёк — сегодняшний день заставил её перестать бояться собственной жестокости — и неожиданно криво ухмыльнулась. В конце концов, учитывая её видок...
Раздобыть денег было бы действительно разумно. Умереть от голода в её планы не входило. Вполне возможно, что сама она перебилась бы и кофе, но вот смириться с накатившим желанием напиться было трудно. А напиться захотелось жестоко — зло, мрачно, быстро. Джилл перехватила брошенный Морой взгляд в глубину холла и близоруко прищурилась. Бывала и в таких. Выхватила очерченный красновато-оранжевым светом силуэт и справедливо предположила, что это и был тот самый Билли с теми самыми ребятами. Билли, жующий жвачку, поглядывающий на квадратные, краснощёкие лица ребят. В памяти всплыл предложенный вариант заработка и проползла ироничная мысль я, конечно, пьянь, но пока не так все плохо.
Бильярд так бильярд.
Уивер вложила свою ладонь в неожиданно мягкую и тёплую — Морриган, согласно пожала и, отняв руку, сделала шаг. Не вошла, а будто влилась в бар, заполняя собой каждый сантиметр этого пропитого угла. Самое простое — убедить окружающих в том, что её присутствие здесь — самое уместное и гармоничное. Самое сложное — убедить в этом себя. Смотреть будто со стороны на себя — на то, как по-хозяйски, расчетливо-откровенно двигается Джилл Уивер. На то, как сбрасывает с плеч куртку, кидает её на спинку кстати подвернувшегося высокого стула. Как ведёт плечом и словно невзначай открывает кусочек голой кожи под тонкой рубашкой.

Джилл приблизилась к мужчине, прислонилась бедром к чуть скрипнувшей под тяжестью тела раме бильярдного стола и посмотрела ему прямо в глаза — пожалуй, в эту игру она играла немного лучше, чем в бильярд — и мягко, с вкрадчивой хрипотцой сорванного голоса проговорила:
Привет. Билли, верно? — бросила выразительный взгляд на чужие заполненные стаканы и понизила интонацию до интимного полушепота, — А я — Джилл. Угостишь нас?
Выставлять свои условия и навязывать свои правила, действовать без пауз, не оставляя возможности опомниться, вставить хоть слово протеста.
Изумленный наглостью девки, Билли кивнул бармену, и уже через пару мгновений она удовлетворенно наблюдала как наполняются два новых бокала, смаковала каждую секунду зрелища, любовалась переливом цвета и отчетливо понимала, что скорее всего ничего доброго из этого выйдет. Ничего, для куража хватит, а там как пойдёт. В изящном, и слишком интеллигентном для этого заведения жесте обхватила бокал и благодарно улыбнулась. Вошедшим в привычку движением наклонила его, вдохнула и ощутила тяжёлый древесный аромат. Не веря собственным предчувствиям сделала глоток, потеряла каплю, позволяя ей скатываться по тонким пальцам, вниз, к косточке запястья, и утонула в чувственно-дымном вкусе.
Доля секунды и Джилл едва удерживает себя от тихого стона и ошарашенного взгляда. Твою!.. какому дьяволу продал душу этот мужик, чтобы заполучить... это? Змейкой пряного послевкусия медленно заструился азарт внутри — от лёгких к животу, ниже, ниже и обратно, согревая всю её, полностью. Медленно слизнула стекающую по ладони каплю, сглотнула и неохотно поставила бокал обратно, ласково проведя ногтем по толстой стеклянной стенке. Контроль — выдох, вдох. Снова выдох. Дрожащие ноздри словно искали возможности вновь встретиться с ароматом, дыхание всё ещё сбивалось на ритм вздрагивающего сердца, а Джилл подгоняла себя. Говори. Не останавливайся.
Мы тут с подругой, — лёгким наклоном головы она указала в сторону Морриган, — хотим присоединиться, позволишь? Только, вот беда, денег у нас особо нет. Может быть, мы вместе что-нибудь придумаем?
Уивер посмотрела на стол. В голове заметались пару лет назад слышанные и давно забытые слова. Снукер, пул. В игре она разбиралась не настолько хорошо, чтобы по цвету и расположению шаров определить разновидность. Пожалуй, её способностей хватило бы лишь на то, чтобы удобно вложить в руки кий, не испугаться его тяжести и попасть по шару. Впрочем, усвоить правила по ходу игры было бы нетрудно. Оставалось надеяться на талант Морриган.

Отредактировано Jill Weaver (2018-05-19 20:33:14)

+1

6

- Сегодня госпожа фортуна на нашей стороне, - произнесла блондинка, изобразив на своем помятом лице ядовитую улыбку. 
Морриган казалось, что этот день раскроил ее по кусочкам, разобрал на запчасти, отключил какую-то важную функцию. И вот ей теперь необходимо собирать себя заново. Осколок за осколком, воспоминание за воспоминанием. Даже все происходящее у стойки ресепшена казалось блондинке смутно знакомым. Она постоянно чувствовала себе уязвимой, будто воздух этого места был ядовитым. Квин казалось, что, если она пробудет в этом месте достаточно долго, уже никогда не вернется обратно. Она так и будет кочевать из мотеля в мотель, играть в бильярд, дартс или покер с местными, курить натощак и пить обжигающий глотку виски. Единственный признак реальности в этой ситуации – это присутствие Джил, за которую Морриган цеплялась, как за последнюю ниточку. Именно пэтому она не захотела оставаться одна в номере. Нет, Джилл, если ты меня оставишь тут одну, я сойду с ума. Поэтому Квин едва ли заметно вздрагивает, когда Уивер касается ее руки, пожимает ладонь. Медик уверенно кивает. А то, что происходит следом поражает Морриган до глубины души.
Квин подумала, что в какой-то момент Джилл просто подменили, только вот в какой – не ясно. Если раньше брюнетка всегда казалась не приступной отвесной скалой, которую ласкает только волны океана и северный ветер, сейчас же она была пламенем. Пламя, что колышется на дне стакана и манит своим теплом, хотя по факту обжигаешься каждый раз, когда соприкасаешься с ней губами. Она стала частью этого места настолько легко, быстро и естественно, что Морриган снова потеряла веру в реальность.
- Ну и ну… я запомню это, Джилл Уивер, - усмехнулась блондинка, выдыхая густую порцию дыма и следуя за напарницей. Джилл намного лучше обращалась с мужчинами, чем это умела Морриган. Прямолинейность и решительность блондинки мужчин если не отпугивала, тогда хотя бы настораживала. А сейчас, после того как пару часов назад, ты подобно хищному зверю выбрался из западни, сложно было разыгрывать из себя нежного ягненка. Поэтому Морган молча прошлась вдоль бильярдного стола, проводя пальцами по гладкому дереву бортика. Мягкой походкой, она обходила компанию мужчин с другой стороны, подсознательно пытаясь окружить жертв, точнее их вожака. Блондинка оказалась по другую руку Билли, задумчиво рассматривая положения шаров на столе. Лучше это был бы покер.
Допустим, допустим отец Морриган любил играть в бильярд, и вообще, как каждый мафиози был падок на азартные игры и женщин. Допустим, он пытался научить своих любимых дочурок мастерству. Но ничего не гарантировало, что за многие годы, Квин не позабыла все навыки. Морриган не успевает произнести и слова, когда в ее руках уже оказывается бокал с яртарно-золотистым наполнением и двумя кубиками льда. Девушка, с нескрываемой жадностью делает два глотка, которые действуют более отрезвляюще, чем один глоток свежего воздуха. Наконец, Мора почувствовала тепло где-то в области солнечного сплетения, прикрывает глаза, облизывает губы и нова затягивается сигаретой. Через пару секунд она открывает глаза, подмечая, что теперь происходящее стало куда более терпимей. Она мягко улыбается ребятам, присев на край бильярдного стола и склонив голову в бок. Ей даже не хотелось ничего говорить, куда любопытнее было досмотреть, как Джилл доиграет этот спектакль в одиночку. Просто взглянуть, на что она еще способна.
- Да, и что же вы можете предложить? -  Билли, двухметровый шатен неопределённого возраста со следами мазуты на руках и на штанах. Он явно был польщен вниманием двух девушек, настолько разительно отличавшихся от тех, кто обычно бывал в Красных огнях. С виду он оказался неотёсанным мужиком, но в действительности был не так уж и прост. Он внимательно взглянул на девушек, Квин прочитала в этом взгляде «Я видел вас. Я знаю кто вы и играть в вашу игру не собираюсь»
- Я видел вас. Если у вас нет денег, как вы можете разъезжать на такой машине, - Билли наклонился над столом, и ударил по шару, рикошетом отправив еще два в лунку.
- Тебе понравилась машина, она может быть твоей, и все, что для этого понадобиться – это провести этот прекрасный вечер с нами, - Мора выпустила финальную струю дыма в плечо мужчины и потушила сигарету в пепельнице.
- Надеюсь, играете вы лучше, чем пудрите мозги мужчинам, -  Билли добродушно рассмеялся, и окликнув бармена, попросил принести девушкам закуску к выпивке.
- Я знаю, что это за машина. На таких тут разъезжают только люди Тайлера. Чего уж там, недавно я собственноручно менял там лобовое стекло на прошлой неделе. Он мне так еще и не заплатил за работу. Но вы,- Билли окинул агентов взглядом, - не похожи на людей Тайлера
Улыбка исчезла с лица блондинки, она внимательно посмотрела на мужчину, понимая, что Тайлер не одной ей малоприятен.
- Знаешь Билли, - блондинка потянулась к уху мужчины, продолжая шёпотом, -  о покойниках либо хорошо, либо ничего, - Морган подняла бокал, - за старину Тайлера.
Билли рассмеялся снова и выпил вместе с девушками, а потом согласился принять их ставку. Чисто-символическую. Машину Тайлера. И хотя с виду Билли производил неизгладимое впечатление провинциального быдла, на самом деле оказался куда добродушнее, проницательнее и умнее, чем они могли себе представить. Машина была проиграна в считанные минуты. Но честное слово, Морриган не жалела об этом, когда они с Джилл сидели за барной стойкой, неумолимо допивая бутылку скотча, которую бармен не прекращал разливать по бокалам.
- Джил, ты когда-нибудь думала, как бы сложилась твоя жизнь, если бы ты не ушла в Эльм?

+1

7

Опустошенная, уставшая, она питалась мрачной атмосферой бара, упивалась ею, черпала силы в ней, купалась в ощущении оголенного нерва. Джилл всего лишь не смогла уклониться от процесса, который запустила сама Мора. Словно качнулся маятник, толкнул её, прошёл по касательной, задев Билли, и вернулся обратно к Морриган. Видеть её в самых странных обстоятельствах было непривычно, но увлекательно. И теперь Уивер заворожённо смотрела на мягкие движения, покоряющие осторожностью и одновременно откровенностью, наслаждалась тоном голоса, ловила музыку слов. И понимала, что всё же «пудрили мозги мужчинам» они куда лучше, чем казалось. Игру, в которой выиграешь, чувствуешь сразу — эта, за благосклонность Билли, была выиграна, как только обе они плавной поступью подошли к бильярдному столу. Лучшее решение, которое можно навязать ему — предложить быстро проиграться на их же условиях, обойтись малой кровью — было навязано. Оставалось лишь закатать рукава, явив миру синяки и царапины, и красиво продуть. Игру, в которой проиграешь, тоже узнаёшь с первой секунды. Партия в бильярд с парнями была проиграна, как только обе они взглянули на этот же самый бильярдный стол. Слишком явно бросалось в глаза то, что навыки у ребят отточены. Да и что ещё некоторым из них оставалось делать. Отсидеть смену-другую, к вечеру стянуться к мотелю и развлекать друг друга да редких посетителей, привыкая к ударам по шару с левой, контролируя мягкость удара, плавный разгон кия, скорость руки. Сама Джилл уже вторую минуту выдавала кикс за киксом, отмечая каждый смазанный удар глотком из стакана, обращаясь к нему как к источнику вдохновения.
Пожертвовать партией — пустяк. Сидеть за барной стойкой, опираясь рукой о край сидения, с опозданием замечая собственный расслабленный переход на французский — неоценимо. Стоило предупредить:
Если ты беспокоишься, что я нажрусь в сопли, то... то ты права, в общем. Вполне вероятно, что тебе придётся укладывать меня в кроватку.
Джилл с сомнением взглянула на бокал, повертела его в руках и прикинула, как прихватить с собой вон ту непочатую бутылку, справедливо полагая, что игрушка Тайлера, пусть и в таком состоянии, стоит гораздо больше двух-трёх бутылок пойла, пусть даже такого сложного и великолепного. И уже занесла руку, почти запрокинула голову и... не допила, остановленная вопросом. Слишком личным, слишком болезненным, слишком часто задаваемым самой себе ночью.
Удивлённая, взглянула на Квин и потерялась в глубине прозрачно-голубых глаз, как-то неловко скользнула взглядом по острым скулам, зацепила тонкую и едва уловимую линию губ. Задохнулась вспыхнувшим изумлением в ответ на неосторожное вторжение. Отвернулась. И, тупо уставившись в одну точку, застряла в туманном тупике памяти. Перед мысленным взором возник дом, окруженный годами некошенной травой. Распахнутые окна, шёпот мелкого дождя. Лицо Хелен. В долгом молчании, словно загипнотизированная тихим переговором бокалов, перезвоном голосов гостей бара, вязла в кластере навязанных образов, копила слова для давно известных сценариев. И наконец заговорила. Монотонно. Тихо.

Хорошие послушные девочки заканчивают школу, колледж. Что дальше, университет? Потом какая-нибудь такая хорошая девочка идёт работать, например... продавщицей в книжный, да в общем, не так важно, кем-нибудь. Неброско и аккуратно одевается. Краснеет от слова секс, поэтому занимается исключительно любовью. Вовремя стареет, умирает. Если повезёт — тоже вовремя. В окружении детей и внуков или домашних животных — снова вопрос везения.
Уивер снова замолкает, на этот раз ненадолго. Прикладывает чуть прохладный бокал к горячему виску. Под тревожные удары сердца поворачивается к Морриган, возбуждённо-нервно посылает свой, тёмный взгляд из-под жёстких ресниц, цепко перехватывает тот, глубокий, и уже не отпускает, бросая на это остатки сил. И сидя вот так, постепенно, последовательно оплетает новыми словами и интонациями:
Или вот ещё история. Окраина Боготы. В дрянном притоне пара полицейских находит труп молодой женщины с запекшейся кровью в запутанных чёрных волосах. Её смерть списывают на обычную драку во время попойки или около того, и в целом не сильно грешат против истины. Тело выносят, а кровь с пола никто не смывает — так и оставляют впитываться в волокна необработанного дерева. Лавочку прикрывать тоже никто не станет, возни много, да и невыгодно. Для порядка выяснят, что за девица и забудут это дело. А что это за девица выяснится, кстати, очень быстро. В Колумбию попала в шестнадцать, скорей всего сбежала из дома. Примерно в этот же год спуталась с каким-то парнем из того же притона, разбежались, ничего особенного. Через пару лет стала приторговывать кокаином, потом и собой. Крэк выходил дешевле, потому курила его, да это и очевидно — губы в ожогах.
Джилл отводит руку с бокалом от остывающей кожи.
Фокус в том, что не мы выбираем Эльм, а Эльм выбирает нас. Нравится нам это или нет. Не будь в моей жизни агентства, это была бы не моя жизнь. Даже если самой мне больше по душе вторая история... Ну а ты, что думаешь об этом ты, Морриган?
Уивер смакует звуки чужого имени, выпивает последний глоток, не глядя ставит стакан на стол А вот это называется алкоголизм, детка.
И если хочешь, чтобы я услышала тебя, будучи ещё в сознании, то лучше начать прямо сейчас.

Отредактировано Jill Weaver (2018-05-26 22:58:12)

+2

8

Вечер за окном плавился и превращался в глубокую ночь, словно тлеющая сигарета: медленно, но необратимо, позволяя времени бежать по накатанной. Теперь у них есть чуть меньше вечности и чуть больше мгновения, чтобы заглянуть в тот вариант жизни, где они в возрасте шестнадцатилетних подростков не приходят в центр Преображения для подачи документов на добровольцев. Морриган произносит свой вопрос с такой легкостью, будто желает приятного аппетита, будто ее самой эти слова не заставляют впиться ногтями в край барной стойки и сжать зубы. Но она не жалеет, так как это один из необходимых шагов, как необходимость продезинфицировать рану, во избежание дальнейшего распространения инфекции. Но Квин предпочитает не традиционный антисептик, а спирт и раскалённый метал. Она выбрала прижечь рану, пусть даже останется уродливый шрам. Но наша память это и есть один большой шрам.
Морриган прикладывается к бокалу едва ли не ежесекундно, но не чувствует того спасительного опьяняющего эффекта. Хотя тепло разрастается у нее в груди и от этого реальность становится чуть терпимее. Квин внимательно слушает историю Джилл, наблюдает за переплетом слов уже нетрезвого медика и вздрагивает от собственной мысли. Мысли, которая возникла, когда ее взгляд коснулся шеи. Морриган вспомнила, как они стояли в тускло освещенной ванной, и блондинка еще плохо воспринимала происходящее. Но теперь картинка обнажённой спины все еще влажной после душа вспыхивает в ее голове словно пожар. Морриган сделала два глубоких глотка, пытаясь совладать в разрастающейся чумой, которая с легкостью косила насмерть все аргументы не пересекать черту. Этой чумой была Джилл. Именно ее худые плечи, тонкая светлая кожа, напряженная шея и стекающие капли воды по затылку, словно чума поражали каждую ее мысль, в один миг доведя блондинку до исступления. Квин выдохнула, дослушивая ее историю до конца, скользнула взглядом по лицу брюнетки, прикоснулась к губам и перевела взгляд на стеклянный шкаф с бутылками, надеясь не встретиться с отражением девушки в разноцветной мозаике зеркал.
- В Лондоне две девушки остаются сиротами при живой матери. Они никогда не знали того мира, в котором хорошие девочки заканчивают коллеж работают в цветочном и встречаются со своими сверстниками. А мир этих девочек смотрит на них, как взбесившийся питбультерьер. И вместо того, чтобы убежать, они берут в руки биту и решают приручить псину, показав кто в доме хозяин, - Морриган прикусывает губу, задумывается, блуждая взглядом по деревянной поверхности барной стоки, испещрённой прожилками, напоминающих своим видом невероятное количество вариантов, как могла бы сложить их жизнь, - если бы мы не убежали, возможно тем, кто стоял бы перед тобой вместо Тайлера, была бы я.
Морриган снова делает глоток, добивая очередной бокал. Они с сестрой старались не говорить о своем прошлом, которое привело их в Эльм. В этом прошлом было слишком много неразрешенных претензий по отношению к родителям, поэтому проще было закрыть дверь раз и навсегда и просто не вспоминать. Но когда минувшее появляется перед тобой, открывая ту самую дверь с ноги, даже Мор не в силах противостоять этому.
- Ты права, Эльм сам выбирает нас. И мне по душе именно та история, в которой два агента сидят в самом захолустье Лондона. И один напивается в сопли, а второй укладывает его спать в кроватку, - улыбнулась Квин, обхватывая костлявыми пальцами горлышко бутылки в намерении утащить ее из под носа бармена.
- Предлагаю, перебраться в номер и поискать приключения там, -  Квин старается как можно не навязчивее положить руку на плечо Джилл, скользнуть ладонью по ее предплечью и запястью, а потом перехватить ладонь и увлечь за собой, заставляя выйти из-за барной стойки. Девушки мало обращают внимания на происходящее вокруг, казалось, что даже если в бар ворвутся НЕХи, они так и продолжает упиваться компанией друг друга. Но пространство вдруг меняется едва заметно, но это изменение не ускользает от Квин. В застывшем воздухе бара мягкими волнами расплескивается мелодия. Изящные звуки клавишных переплетаются с саксофоном, создавая фон для томного женского голоса, который поет о любви. Квин, улыбается, теряя контроль над происходящим, над чувствами и эпидемией чумы, которая все еще царствует в ее голове. Блондинка притягивает к себе Джилл, обнимая за талию, притворяясь, что между ними никогда не было никакой дистанции. И все еще держа в одной руке бутылку скотча, принимается вести брюнетку в медленном танце.

+1

9

The Weeknd — Call Out My Name

Джилл слушала по капле падающие слова и вызывала в памяти образ курящей Морриган — огонёк сигареты, тонкие крылья носа, рисунок рук, палец, щелкающий по сигарете, в попытке стряхнуть пепел. Беспокойные затяжки теперь казались чем-то большим, чем просто привычка. Чем-то большим, чем бунтарство подростка. Она не чувствовала на себе взгляда, не слышала звуков бара, не ощущала времени, пробуя представить мать девочек. И лишь легонько вздрогнула, когда неожиданно шевельнувшаяся рука Морриган погрузилась в её собственную тень, утаскивая бутылку. И снова, когда пальцы Моры пробежались по плечу, заставляя сладко цепенеть, оставляя на горящей коже Джилл болезненные, как синяки, ледяные ожоги. И снова, когда обхватили запястье и потянули к выходу. Слегка качнулся бар, поплыл пол, как-то вдруг, разом стало зябко, и жарко, и весело. Она ухватилась за край узкой стойки, с оттяжкой соскользнула со стула и неожиданно оказалась в объятьях музыки, будто родившейся из голоса Квин.
Привыкшая к другой требовательности, к чужой мощи, Джилл нерешительно подчинилась мягкой и аккуратной настойчивости Морриган. Постепенно доверяя ей, медленными несмелыми шагами вошла в танец, в это изящное чувствование ритма и гармоний. Прислушивалась к обманчивым интонациям, шаг за шагом вживалась в каждое движение, будто копируя сдержанную грацию Моры. Ощущала тепло напряженной вибрации каждого миллиметра между ними. Словно заново узнавала в себе подвижную гибкость, словно впервые угадывала уступчивость собственного тела, ставшего незнакомым в этих руках. Что-то личное, такое глубокое и мягкое, такое настоящее и реальное окружало её. Такое мучительное, сладостное, что хотелось понимать и познавать это чувство ещё и ещё. В желании уронить себя в это изначальное и первобытное, неосознанным движением Джилл легко провела ладонью по удерживающей её руке, чувствуя каждую остро выступающую косточку, прижалась и ощутила крупные удары сердца Моры, эхом отдающиеся в своей груди. И разбилась о смутную и внезапную догадку. Потеряла ритм танца. Потеряла уже прирученную смещённую долю, чувственные акценты. Запуталась в сбившемся дыхании и остановилась.
Джилл тихо отстранилась, подняла и чуть уловимо наклонила голову, внимательно взглянула в лицо Моры. Серьёзный взгляд голубых глаз с тёмной обводкой ресниц, мягкая тень на висках, едва заметные прожилки вен на мраморе кожи. Дёрнулся и пополз вверх уголок губ. Словно примериваясь, она медленно потянулась было к ним и отклонилась. Тающие звуки музыки обрамляли шёпот мыслей Что из этого «здесь и сейчас» правда. Может, это её сердце так разламывает грудную клетку, а сердце Моры просто отзывается? Может, это её сердце колотится так, что видно на дрожащей ткани одежды? Почему-то стало не всё равно. В окаменевшем времени разлетались и затихали слова, рассыпались на атомы чужие голоса, лица, исчезали стены. Всё в этом вакууме свелось к пристальному взору, к красивому рту, сложившемуся в ироничную улыбку. Всё ещё касаясь кончиками пальцев плеча Моры, Уивер сделала шаг назад и затерялась в безмолвной паузе. Сколько она успела выпить и когда пропустила этот момент. Когда потеряла равновесие и чувство реальности. Только что могло быть реальнее этих рук.
Джилл перевела взгляд и осторожно улыбнулась.
Мне бы уже ладонь жгла эта бутылка. Пойдём?

Облака цеплялись за хаос веток. Влажный ночной воздух туго закручивал пряди ежеминутно спадающей на лоб челки. Идти к номеру не хотелось. Не хотелось возвращаться к занавескам, стулу, полосам света из ванной. Только она сама, расписываясь в собственной слабости, сломала момент, его хрупкость. И сама наказала себя, забыв в баре верхнюю одежду. И теперь снова мёрзла, пока шла по шуршащей дорожке к корпусу, слегка согреваясь нечаянным прикосновением к ладони Квин.
Стоя у дверного проёма и дожидаясь, пока Мора откроет комнату, Джилл смирилась с невозможностью вернуть те несколько минут, втиснула кулаки в тесные карманы джинс и пообещала себе однажды разобраться во всём. А сейчас просто дождаться утра и постараться, чтобы приключения, которые предложила поискать в номере Мора, не ограничились лишь ранним похмельем.

+2

10

Ей было сладко и больно одновременно.
Естество Джилл, сотканное из неведомого ранее Морриган волшебства, завораживало девушку, как завораживает пропасть. Ее естество менялось с податливостью воды. И эта перемена глубоко поразила Квин. Блондинка не понимала, как отстраненность и сдержанность Джилл могли обратиться в изящную мягкость, в которой хотелось раствориться. Ее движения все еще были несмелые, но Мора не могла себе позволить быть настойчивее, пока Джилл плыла с ней в одном танце и была так близко. Ее движения, ее прикосновения, которые чувствовались сквозь плотную ткань одежды. Всего этого было очень много, но достаточно для того, чтобы на одном из вдохов Морриган почувствовав в себе что-то. Будто какой-то старый и давно забытый механизм вновь начал работать, и сердце предательски кольнуло, напомнив о себе. Но Квин не подала виду, она продолжила все так же вести в танце прижавшуюся к ней Джилл, пока она сама не остановилась, не отстранилась. Морриган послушно замерла и взглянула на девушку, внимательно рассматривая ее лицо, будто хотела запомнить навсегда. Мягкий блеск глаз, в которых ясно читались сомнения, сомнения в себе или в происходящем? Тонкая линия скул, изгиб губ. Уголок едва вздрагивает, как палец на курке пистолета, чтобы выстрелить прямо в сердце. Прикончить наверняка. Морриган хотелось коснуться ее шеи. Нестерпимо хотелось почувствовать ее теплую мягкую кожу под кончиками пальцами. Наконец ощутить во плоти то естество, что вило из ее сердца серебряные нити. Ей хотелось провести ладонью по ее волосам, прижаться щекой и наконец вдохнуть ее запах. Квин глубоко вдыхает не в силах отвести глаз от девушки, что стоит совсем рядом, но к которой она не может прикоснуться. Пока Джил не делает еще одного шага назад, и почему-то в этот момент перед глазами блондинки, когда она наконец опускает веки, появляется картинка корабля, что терпит крушение. Морриган выдыхает, чувствуя себя этим кораблем перед неприступной скалой по имени Джилл.
- Это из-за тебя я никак не могу напиться, - тихо и без тени улыбки произносит Квин, опрокидывает голову и заливает в горло огненную жидкость. Дозатор позволяет сделать лишь два маленьких глотка, блондинка опускает голову, вытирает каплю скотча, что стекла с уголка губ, тыльной стороной ладони.
-Да, нам не помешает свежий воздух, - выдыхает Морриган, замечая, что взгляд брюнетки теряется где-то в стеклянных люстрах, источавших тусклый желтоватый свет.

Холод ждал их на улице подобно верному псу. Моментально облизал руки и щеки, пытаясь пробраться и под одежду, пока Морриган не пришлось его одёрнуть и заправить пальто, мысленно отчитав Джилл, что та вышла на улицу без верхней одежды. Жадно вдохнув свежий ночной воздух, Квин направилась к номеру, не оглядываясь по сторонам, будто надеялась на то, что ее не заметят, если она будет игнорировать внешний мир. Не замечая, ни звездного неба, ни скудного осеннего пейзажа, блондинка все еще думала о тех минутах в баре, о том, что сейчас они вернутся в номер и ей снова придется смотреть на Джилл, снова видеть ее в ванной.
Дойдя до номера, Морриган, выудила из кармана ключи, и не смотря на скованные холодом руки, ловко открыла замок, распахнув перед Джилл дверь.
Номер встретил их привычным желтоватым светом и старой пылью. Квин взглянула на помятую кровать, где пришлось ей пережить откат после NPFS. Она оставила бутылку на прикроватной тумбочке и медленно стянула с себя пальто, будто вместе с ним надеялась снять и усталость.
- Как говорится, с милым рай и в шалаше, - небрежно улыбнулась блондинка, найдя в тумбочке два стеклянных стакана, - знаешь, британцы не славятся своим гостеприимством, но, если мы оставим эту бутылку недопитой –нам запретят въезд в эту страну.
Морриган на секунду замерла на пороге ванной, но махнув головой и сбросив наваждение, принялась ополаскивать стаканы. Шум воды приятно разбавлял тишину номера, которая словно наждачная бумага тревожила сознание. Закрутив кран, девушка вернулась в комнату и поставила стаканы на прикроватную тумбочку, чтобы наполнить их спасительным эликсиром.
-Теперь ты можешь не бояться, что напьешься и вырубишься прямо в баре, - снова заговорила девушка, наконец взглянув на Джилл. Она снова казалась ей другой, словно лишившейся той призрачной пелены, которая окутывала ее в баре, но от этого, не становясь менее притягательной. Скорее чуть более реальной.
- Кстати, я не ожидала, что ты так лихо умеешь.

+1

11

Джилл прошла чуть вперёд, огляделась, словно видела комнату в первый раз, и растворилась в атмосфере придорожной гостиницы. Тонкий слой пыли, стул, скрипнувшая дверь в ванную, мутное зеркало.
Только этому раю не хватает уборщицы.
Приоткрыла форточку, чтобы вытеснить холодной свежестью спертый воздух. Развесила полотенце, расправила скомканную постель, поправила свисающее покрывало. По глазам неприятно полоснул искусственный свет — пошарила рукой и, нетерпеливо щёлкнув выключателем, погрузила комнату в полутьму — из окна протянулся лишь слабый свет уличных фонарей и луны, залёг частыми бледными полосами по потолку, стенам, полу.
Уивер ощутила желание рухнуть в постель, сминая эту гладь ткани. Зарыться лицом в подушку, вытянуться, уснуть в нахлынувшей истоме. Она потянулась, потянулась всем телом, до тихого хруста в суставах, скинула кеды и забралась на кровать. С обострённой, ломкой грацией жеребёнка подтянула к себе ноги, выставляя угловатые коленки, внахлест обхватила руками лодыжки. И положила на руки горячую, гудящую голову в попытке справиться с грузным опьянением. Змейкой заползли выступающие позвонки под торчащий ворот рубашки, из раскрытого рта вырвалось и влажно обожгло кожу дыхание. Эхом прошлась по рукам ноющая боль синяка, растеклось по телу покалывающее тепло, захватывая сначала губы, лицо, затем кончики пальцев, вот так постепенно — всю её. Было спокойно и хорошо, голова слегка кружилась, жаркую спину тронул прохладный воздух. На несколько мгновений она замкнулась в себе.
Голос Морриган вывел её из сладкого полусонного оцепенения. Джилл коротко пожала плечами, отзываясь на слова, не понимая, что та имела в виду—  что она умела так лихо? Лихо разыгрывать спектакли перед мужиками, или пить, или сочинять истории о себе? Не знаю. Кажется, я сама много чего не знаю.
Завораживающее зрелище наполняющихся стаканов, ненавязчивые звуки — приятный фон для ночи в чуть покачивающейся комнате.
Как думаешь, эта партия пошла в качестве оплаты за сохранение в тайне какой-нибудь тёмной истории, или Билли сам разжился этим ради особенных гостей?
Уивер забросила не нуждающийся в ответе вопрос, взяла в руку стакан в мелких каплях воды и кивком пригласила Морриган присесть рядом. Сладко и уютно вздрогнуло сердце, будто качнулось в такт чуть прогнувшемуся матрасу. Приятно ощущалась рядом тяжесть тела, его тепло и близость.
Ты тоже умеешь удивлять, Мора. За неожиданные открытия.
Тихо, хрипло, царапая глотку, произносились слова. Джилл приподняла стакан в полушутливом тосте и  осушила его в пару глотков, чуть поспешно запрокинув голову. Вдохнула, и знакомый запах алкоголя задел память, оживил несколько минут назад мелькнувшую картину — капелька, неосторожно задержавшаяся на губах Морриган, изящная ладонь, стирающая её. Уивер прикрыла глаза. Нет. Остаться наедине со своей догадкой-выдумкой она не сможет ни потом, ни сейчас. Страшно один на один со странным чувством. Страшно препарировать себя снова и снова, как трепещущего мотылька. Страшно вспоминать каждую секунду этого общего одиночества у всех на виду, раскладывать на мелкие атомы каждое запомнившееся движение.
Подтвердить или исключить. Вновь поплыли стены. Страшно. Джилл протянула дрожащую руку.

Она отводила в сторону светлые волосы, освещающие собой монохром номера, и мысленно умоляла Морриган не двигаться, замереть. Разрешить. Завела за ухо рассыпающуюся прядь и опустила руку ниже, чувствуя гладкую, чуть пульсирующую кожу. Пользуясь необъяснимой властью прикосновений, нащупала небольшую впадинку за мочкой уха, аккуратно задержалась там на мгновение и не спеша повела ладонь дальше. Чуткими пальцами коснулась щеки, губ, стирая ту самую воображаемую капельку. Двинулась дальше, по подбородку, скользнула к шее и наткнулась на ткань водолазки, упрямо не пустившую дальше, заставившую разочарованно остановить руку, сжать в кулаке комок покрывала. Чуть расфокусированным взглядом, не отрываясь ни на миг, она следила за своими движениями, за реакцией. И внутренне обмирая, медленно сократила и так чуть ощутимое расстояние, задела своим дыханием горячие губы Морриган, вплетая в него едва чувствующийся поцелуй. Лёгкий, будто не существующий. Изучающий и блуждающий, неторопливый и тёплый. Нежный и до помутнения в глазах долгий. Интуитивно подстраивалась под чужое дыхание, она делилась каждым своим вдохом и выдохом. Ловила и угадывала — вдох Джилл, выдох Морриган, и вливала в себя каждый — как опьяняющий глоток скотча. Мешался запах алкоголя со слегка угадывающимся терпким запахом сигарет, бара, улицы, комнаты.
Где-то глубоко, отголоском настоящей мысли, пробудилось и вспыхнуло понимание, что если сейчас это остановит не сама Джилл, если это вообще остановят, остановят непринимающим жестом, ей придётся в одиночку где-то пережидать ночь. Возможно, возвращаться обратно в бар. Все же делать необходимый звонок. Ждать расслаивающийся рассвет. И тонуть в не до конца ясных эмоциях.

Отредактировано Jill Weaver (2018-06-12 08:26:29)

+2

12

Удивительно, как быстро Морриган могла абстрагироваться от неприятных обстоятельств, сконцентрировавшись на одной приятной мысли – выпивка, что плескалась в бокале из дешевого стекла. Тогда как Джилл очень много внимания уделяла окружающим ее деталям, вероятно, пытаясь скрыть внутренне волнение. Море казалось, что за каждым ее движением скрывалась попытка избежать прямого взгляда, будто Джилл необходимо было занять руки, чтобы не остаться один на один с мыслью. Мыслью, которая тогда заставила ее прервать тот невинный танец. Которая теперь преследовала ее по дороге в номер, одергивала, заставляя обернуться и не давая забыться сном. Было сложно понять, волновалась ли брюнетка на самом деле, когда в номере погас свет.  В конце концов, они две взрослые женщины, слегка пьяные, оказавшиеся за пределами их привычного мира. Какую бы глупость они бы сейчас не совершили, ночь простит их и скроет все улики. Брюнетка разместилась на кровати, прижав к себе к колени, сделавшись с виду беззащитной и ранимой, хотя вероятно, просто слишком уставшей. И снова ты меняешься… сколько в тебе граней, Джилл? Существует ли они вообще. Или ты – это все один сплошной поток чувств, мыслей, эмоций?
Морриган села рядом с Джилл, отмечая безмолвность кровати, которая и не подумала скрипнуть под весом двух девушек.
- За открытия, которые нас ждут впереди, - в ответ улыбнулась блондинка, поднимая бокал. Квин делает два больших глотка, уже искренне желая погубить свой рассудок в крепком спиртном напитке.  Морриган не сводила глаз с бледного лица, которое в свете уличного фонаря, казалось обретало призрачное сияние. Пальцы вновь дрогнули, впиваясь в покрывало, чувствуя под собой податливую ткань. Мора хотела что-то сказать, когда рука Джилл потянулась к ней, блондинка так и осталась сидеть неподвижно на одном вдохе, с застывшим ее именем на губах.
Морриган сидит неподвижно, когда пальцы Джилл прикасаются к ее волосам в невинном на первый взгляд жесте, желая просто убрать прядь за ухо. Мора боится даже перевести взгляд, она все так же внимательно смотрит на брюнетку, чей силуэт вырывал из тьмы свет от уличного фонаря. Казалось, Джилл и была тем светом. Мора позволила себе выдохнуть, когда пальцы девушки скользнули вниз, проводя излом линии по тонкой женской шее. Она едва ли заметно подалась ей навстречу, когда Джилл провела пальцами по ее щеке, задевая губы. Квин опустила веки, касаясь губами ее тонких пальцев. И  открыв глаза, чтобы взглянуть на девушку, блондинка обнаружила ее в опасной близости. Нежность ее прикосновений опустилась на Квин теплым одеялом, заполняя этим теплом каждую клеточку тела, чтобы потом вспыхнуть всепоглощающим пожаром. Поцелуй расцветал на их губах медленно, словно искра, порождающая сладковатую дымку, что обволакивала все ее сознание. Рука Морриган аккуратно и легко ложится на шею брюнетки, в жесте, уверенном и отточенном словно танцевальное па. Она наконец чувствует мягкий бархат тонкой кожи, задевая струну вены, по которой пульсирует мелодия сердца, вероятно, чуть быстрее обычного. Квин осторожно проводит пальцами по ее шее, касается большим пальцем острых скул, а потом утопает в шелке волос, ощущая, как тело, которое не хочет реагировать на алкоголь, реагирует на эту близость, наполняясь восторгом. Морриган, которая всегда хочет получить чуть больше, чем имеет, борется с желанием прижаться к себе Джилл и впиться в ее губы более настойчиво, пылко и страстно. Она продолжает этот танец все еще в полу прикосновениях, словно в насмешке над здравым смыслом. Обожжённым поцелуем губами, Морриган скользит по щеке Джилл, на секунду замирает, целует ее скулы, а потом опускается к шее. Стараясь унять предательскую дрожь во всем теле, Квин выдыхает, обдает горячим дыханием кожу, а потом снова целует. Вторая рука ложится на талию, перебирая пальцами скомканную ткань рубашки.
- Джилл, - лишь произносит Морриган, запинаясь и понимая, что больше не хочет ничего говорить. Все, что она может сказать, скажет за нее ее тело с учащенными пульсом и дыханием, нежными, но уверенными прикосновениями, точными, указывающими на то, что Квин понимает, чего она желает. Она хочет растворится в прикосновениях к Джилл, в ее нежности, в ее сладкой истоме, которая наполняет воздух шумным дыханием двух девушек. Это не сиюминутна прихоть тела, а нечто более искреннее и жизненно важное, заставляющее сердце опускаться вниз.

+1

13

Блуждающим взором Уивер вглядывалась в лицо Моры, встречаясь, наконец, с её неотступным взглядом, сталкиваясь с неизбежностью и срываясь с какой-то неизведанной высоты. Морриган словно читала её, читала и прочитывала верно до самого последнего вздоха и взгляда. А потом стирала своими тихими, лёгкими и смелыми пальцами всё, заставляя чувствовать себя открытой и обнажённой. Уязвимой. Уязвимой гораздо больше, чем если бы Джилл рисковала остаться совсем без кожи. Становясь под этим взглядом ещё более восприимчивой, ещё более чуткой и излишне чувственной в своей беззащитности, она жадно впитывала каждое движение Морриган, словно видела её перед собой впервые.

Она ещё касалась губ Моры, в смятении прикрывая глаза, готовая в любой момент отшатнуться, съёжиться и закрыться, как вдруг утонула в успокаивающем прикосновении. Рука Морриган мягко остановила время, рассеивая всё волнение, всё опасение и сомнение. Очерчивая круг, сокращая мир до одной комнаты и их двоих. Следуя за ней, Джилл подалась чуть вперёд, роняя на кровать пустой стакан, встречая этот спокойный подчиняющий жест, и неспешно отклонила голову, в желании не отстраниться, а напротив, открыться этим касаниям и медленно охватывающему необъяснимому чувству. Она теряла неуловимые мысли, упивалась темнотой окружающего тепла и не понимала — запоздало отдавался в теле жаром и томлением алкоголь, или чужие горячие руки так неумолимо погружали её в мучительную слабость. Раскрываясь перед этими поцелуями, едва вздрагивая под этими прикосновениями, она уступала волнами разливающемуся желанию, желанию бесконечно вот так обжигаться, пропадать и вновь оживать.

Так медленно сжимается сердце, отзываясь на тонкость и невесомость ласк. Так сладко и едва заметно содрогается тело, ещё улавливая наслаждение в этой пытке нежностью. Дрожат ресницы. Не смея замереть, она отдаётся повторяющимся, будто пламя изменчивым и гибким, ускользающим и плавным поцелуям, и скрывая жадность, не упуская ни секунды, пытается поймать каждый. Разрешает неспокойному краю рубашки соскользнуть и открыть плечо, впивается ногтями в собственную ладонь и пугается, слишком остро ощущая на шее ещё более жаркое, чем её кожа, дыхание. Поражается, улавливая его, чувствуя дрожью охваченные руки, угадывая в трепете сдерживаемую готовность растратить и сжечь. Джилл чуть улыбается, тронутая этой бережностью, на мгновение цепенеет,  и внезапно раскалывается, пьянея от звука её голоса, от звука собственного имени, порывисто срывающегося с уст Моры.

Лежащая на талии рука невзначай царапнула грубой тканью чувствительную, будто воспалённую кожу и больно задела колотящееся сердце. Аккуратными и уверенными движениями Морриган будто вскрывала Джилл, откалывая кусочек за кусочком, окончательно освобождая поток внутреннего жара, изливающегося сквозь трещины сдержанности. Всё ещё пытаясь успокоить сдавливающее рёбра тяжёлое, мягкими толчками поднимающееся желание, она бесповоротно теряла власть над занывшим изнутри, исходящим стоном и криком телом. Качнулась, приподнимаясь в полувздохе, и бережно оплела пальцами голову Морриган, касаясь ласкающих кожу волос. Легко коснулась лба бесконтрольным дыханием, тронула поцелуем висок и с осторожностью провела губами по хрупкой сияющей коже, задетой тонким шрамом. Неторопливо опустила руку, без разрыва продолжая движение, и скользнула вниз, к шее, ключицам, груди, из которой так жаждала вырвать стон, чтобы вновь услышать тихое эхо её голоса.  В то время как беспокойные пальцы легко пробирались ниже, к краю водолазки, в стремлении вновь обжечься, уже о горячую кожу напряженного тела, Джилл продолжала изводить саму себя. С нежностью, неспеша снова и снова касалась век, виска, скул, то поцелуем, то кончиками ногтей, запоминая мягкость кожи, рисуя линию до самого уголка губ Морриган. Доводила себя до крайней точки исступления, и наконец сорвалась на чуть нервный и губительно-горячий поцелуй, прекращая эту сладкую муку и начиная новую, задев упруго отозвавшийся язык. И так и не сумев оторваться от приоткрытых губ, Джилл перехватила руки Моры, положила свои ладони на её, и медленно направила их, позволяя стянуть с себя рубашку, желая выскользнуть из неё одним движением, открыть себя новым прикосновениям, новым поцелуям.

Отредактировано Jill Weaver (2018-06-22 06:26:09)

+2

14

Джилл.
Ее имя вонзается глубоко под кожу, погружая блондинку в подобие горячего бреда. Она готова еще сотню раз прошептать это имя, что отпечатывается в ее памяти приторно медовым вкусом кожи. Пьянящими поцелуями, что растворяли грани, смешивали и делали все эмоции еще более яркими, да так, что в легких попросту не хватало воздуха. Но Квин казалось, что сейчас ей и не нужен воздух, эта потребность исчезла, как только губы Джилл коснулись губ Морриган. И она не решалась смахнуть с себя это наваждение, что казалось сейчас важнее какой-либо подлинной реальности. Сейчас ничего не имело значение. Даже сама Морриган, потерялась в чарующей нежности, что струилась из-под пальцев брюнетки. Осознавая одно единственное желание – касаться, ощущать мягкость и податливость ее тела, как оно реагирует на каждый поцелуй, как позволяет себе разрушить очередной запрет и податься навстречу ласкам. Морриган не хотела, она уже не могла остановиться, она уже была накрепко вплетена в этот узор чувств, и покинуть его, не разрушив ни себя, ни его, было невозможно.
Но все это было лишь вступительной мелодией, лиричным проигрышем, перед тем, как окунуться в настоящий омут. Каждый взмах ресниц, каждое прикосновение обезоруживало еще больше. И сердце заходилось в непрерывной агонии, пока пальцы скользили по телу, а губы одаривали щедрыми поцелуями лицо. Больше в них не проскальзывало ни намека на робость. Имя, что сорвалось с уст блондинки, словно заклинание, сняло с девушек оковы осторожности. Рубашка с тихим шелестом соскальзывает с плеч брюнетки, вызывая у Моры волну трепета и желание избавиться от остальной одежды.
И когда чувства обретают полную власть над разумом, они даруют телу абсолютную свободу. А оно с жадностью вбирает все ощущения: прикосновения, тепло, вкус, запах. Девушки окутанные в полумрак комнаты изучают тела друг друга, покрывая их поцелуями. И каждое прикосновение Джилл находило отзвук в сердце Морриган, что до этого казалось лишь бесполезным аксессуаром, не способным на такую роскошь, как чувство слабости. Она была больше, чем обнаженной перед брюнеткой, она была обезоружена. И ей оставалось лишь поддаваться губам, что в сладкой истоме каждым своим поцелуем, заставляли сердце брюнетки зависнуть где-то на небывалой высоте, чтобы потом опять рухнуть в бездну на глубоком шумном вдохе.
Морриган проводит ладонью по изящным изгибам, с нежностью расчерчивает линии по слегка выступающим ключицам, ребрам, в беспамятстве опускаясь все ниже и ниже. Иногда задерживается, слегка покусывает бархат кожи, целует более чувствительные места, проводит по ним кончиком языка, запоминает вкус. Опьяненная желанием услышать стон из уст Джилл. Она хотела, чтобы голос брюнетки заполнил все пространство комнаты, чтобы сладко взывал ее имени. Чтобы даже сам воздух дрожал, вбирая в себя желание, что растекалось по всему телу. Квин уверенная в каждом своем прикосновении желает завладеть хотя бы на миг душою Джилл, хотя бы на мгновение прикоснутся к этой прекрасной стихии, пробудить ее, дать ей свободу.  Для этого она вкладывает всю свою нежность в ласки, превращая этот безумный танец в тайное волшебство. И сердце ее сгорает, рассыпает искрами счастья, потому что та, кто была столь необходима, оказалась в ее руках. Ее восхитительное тело изгибается в экстазе, подается навстречу движениям Квин. Они больше не обжигаются запретами и условностями, они не думают ни о последствиях, ни о причинах. Так как на самом деле они не имеют никакого смысла в сравнении с упоением и восторгом, что в это мгновение испытывает Мора.
- Ты так прекрасна, - на выдохе произносит Морриган совсем тихо прямо на ухо Джилл, чтобы у нее не было ни малейшего шанса забыть об этом. Чтобы каждую секунду ее жизни, определенная частичка ее души внимала этим словам, внимала голосу Квин, что был слегка охрипшим и едва ли поддавался контролю. Она хотела, чтобы они запомнили друг друга именно такими.
Квин сплетает пальцы Джилл со своими, а потом накрывает ее губы страстным поцелуем, растворяясь в нем, в блаженстве, что приносило каждое прикосновение тонких изящных пальцев, стирая все прочие ощущение, как и ощущение времени. Они плескаются в сладостном упоении еще час или полтора, пока на горизонте не разгорается нежно-розовый рассвет.

+1

15

Джилл лежит, в полузабытьи прикрывая рукою глаза, вслушиваясь в звуки мира. Не засыпая, а лишь задерживая дыхание и мгновения, что успела понять и вкусить. Как мало. В той же дрёме, всё никак не опускающейся на сознание полностью, проводит ладонью по своему лицу, губам, шее, груди, ниже. Ниже, куда дотягиваются руки. К животу, до выступающих косточек. К ногам, касающихся холодного стекла и прохладной скомканной простыни. Проводит аккуратно, неспешно, словно проверяя её ли это тело, и оно ли так явно чувствовало эту ночь. Теперь она останется для себя такой. Заново открытой, разорванной изнутри желанием и страстью. С плещущейся в движениях нежностью и властью. Истекающей как кровью — жестокостью и негой. 
Представляет Морриган, склонившуюся над ней и, встревоженная этим простым образом, сбрасывает остатки так и не наступившего сна. Опираясь на локти медленно поднимается. Всё ещё обнажённая, ленивым шагом проходит в ванную. Внезапно ощущает тяжесть наступающего дня. Реальность собственного тела.  Накатывающее нытьё ссадин и синяков. Усталость головы. Рук. Ног. Спины. Словно оглушённая этой реальностью встаёт под колющие струйки холодной воды. И вспоминает, разрывая полотно действительности. Что-то непростое, но более правдивое.
Вспоминает.

Как за пару мгновений успела перейти от узнавания до обладания. Как этот первый поцелуй из несдержанного любопытства стал мягким призывом. Как осторожно, с настойчивостью, не оставляющей выбора и путей отступления, срывала с обеих последнее седьмое покрывало. Одержимость, с которой отреклась от разума. Нежную точность и мягкую мощь каждого прикосновения Морриган. Глянец её кожи. Доверчивость её тела, мятежная красота которого ненадолго стала принадлежать одной Джилл.
Она вспоминала и не давала себе ни секунды паузы, накручивала, понимая, что не простит себя, если не запомнит. Если забудет бьющуюся венку, мучительно выступающую жилку руки, тонко вырисовывающиеся линии напряженных мышц. Если забудет, как каждым поцелуем спрашивала Кто ты? и находила осязаемый ответ. Вспоминала и навсегда удерживала в памяти уверенность и силу. Охватывающее томление, оргазм, следующее за ним успокоение и желание без единого слова, бессильно целовать кончики её пальцев. И вновь истому, агонию... Завораживающую покорность, с которой обе отдавались изнуряющим ласкам. Как сама, смелея и забывая об остроте ногтей, вторгалась ослабевающей рукой. Бесконечную темноту, в которой растворялись обе, в которой слышен лишь стук встревоженного сердца, вздох, стон, вскрик. И голос, который Джилл с раскрытыми глазами впускала в своё сердце, чтобы потом каждое слово разорвалось и отпечаталось в нём запоминающимся ритмом. Как пыталась отнять у этой ночи всё, что только получится. Забрать, впитать в себя всё до последней капли. До высыхающей в уголке глаз слезы. До молочно-прозрачного рассвета. До секунды, когда разум и воля вновь одержали верх.

Уивер вышла в комнату, подобрала бельё и взглянула на Квин, закрывая виток прошедшего дня долгим взглядом. И ощутила укол желания снова впиться измученными губами. Закрыть её глаза ладонью, вновь овладеть, заставить её сердце опять биться быстрее. Бесшумно вдохнула, предлагая взамен лишь этот взгляд. И забыла все смутно-нежные слова, какие могла бы сказать, облекая их во вторгающийся из другого мира, не имеющий право на существование, воображаемый поцелуй.
Протянула руку, указывая на валявшуюся одежду:
Ты не могла бы...
Одной фразой запустила новый виток, ход времени, утекающего сквозь пальцы, восстановила привычное чувство реальности. И закрыла этими словами себя наглухо, как закрыли кожу застёгнутый ворот и манжеты прилетевшей в руки рубашки.

Медик ещё влажными пальцами пролистала страницы справочника, подняла трубку телефона, словно закинутого сюда из восьмидесятых. Нашла номер и услышала привычное: «Вас приветствует интернациональная... Цель организации — защита мирного населения...»
Интересно, они нас вообще ждали?

Салон автомобиля, строгий и короткий взгляд в сторону водителя, новое молчаливое приветствие кивком головы. Куртка на плечах, за которой пришлось возвращаться в бар, прежде чем сесть в машину. Бар, где от вчерашнего вечера остались лишь воспоминания, которые она на минуту принесла с собой.
Скрипнувшая обивка сидения самолёта. Тугие ремни безопасности. И всё никак не утихающий трепет неги, благодарности, не унимающаяся боль вожделения, отвлечься от которой не помогает даже боль закушенного пальца. Боль, заставляющая мысленно выть от вновь вспыхивающего, но неудовлетворённого желания и невозможности. Заставляющая сжимать колено уставшими пальцами, заранее отказаться от попытки что-то изменить. И заснуть наконец тяжёлым глубоким сном.

Отредактировано Jill Weaver (2018-07-02 21:16:01)

+1


Вы здесь » ELM AGENCY » Архив личных эпизодов » [13.12.2016] RED LIGHTS OF LONDON


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC