Миссия 091, Франция
Звонок поступил от молодой женщины Абелии Лурье. По ее словам на улице Анатолия Франса внезапно образовался небольшой разрыв, из которого выбралась одна Пентепода. Существо вело себя очень агрессивно и в итоге начало атаковать случайных прохожих. Полиция и агенты ELM из штаба Франции прибыли на место действия уже через пару минут, взяв на себя эвакуацию, закрытие разрыва, а также оказание скорой помощи гражданским. К несчастью, до того как Абелия со своим сыном Жеромом успела добраться до безопасного места, Пентипода напала на них и утащила мальчика. На данный момент существо находится на Эйфелевой башне и медленно карабкается по строению вверх; мальчик по словам полиции еще жив, но находится в бессознательном состоянии. По какой-то причине НЕХ пока не причинил ему особого вреда. К прибытию агентов из Америки, территория в радиусе нескольких километров от Эйфелевой Башни была очищена от людей

Миссия 092, Лихтенштейн
Во время немецкого фестиваля реконструкторов рядом с туристическим городом Зилум открылся разрыв из мира Топи. Разрыв появился над головами ошарашенных гражданских, но почти сразу же закрылся. Поначалу все успокоились, ведь НЕХов не было видно, однако позднее, когда в толпе стали издаваться крики, люди запаниковали. По прогнозам от центра Истребления из разрыва могли выпасть Прозрачные, возможно даже пара. Агентов на миссию доставили уже через десять минут, когда операция по эвакуации шла полным ходом

[12.11.19] Были подведены итоги месяца! Также было опубликовано интервью с активистами октября.

[13.10.19] Открыта запись на квест! Мир Парящих островов ждет своих агентов!

[11.10.19] Были подведены итоги месяца! Также было опубликовано интервью с активистами сентября и запущен опрос по будущему сюжетному квесту. Если вы еще не успели в нем поучаствовать, то бегом читать инфу и голосовать!

[25.09.19] Были подведены итоги месяца! Также хотим напомнить всем о том, что амс и наш форум очень нуждаемся в ваших магических тыках по кнопкам ТОПа и в рекламе! Высокие позиции в ТОПах гарантируют приток новых игроков, так что не ленитесь, агенты!

[06.09.19] Просим минутку вашего внимания! Это очень важно! Планируется сдвиг актуальной игровой даты! Также были подведены итоги конкурса "Пей и не пьяней!"

[12.08.19] Подведены итоги месяца! Также не забываем о нашем летнем баре! Спешите напоить своих коллег, друзей и знакомых!

[14.07.19] Подведены итоги месяца! Убедительно просим всех наших игроков уделить минутку вот этому опросу! Также не забываем о нашем летнем баре! Спешите напоить своих коллег, друзей и знакомых!

[13.06.19] Подведены итоги месяца! Также не забываем о нашем летнем баре! Спешите напоить своих коллег, друзей и знакомых!

[17.05.19] Подведены итоги месяца! А также были запущены наборы в новые сюжетные квесты, спешите записаться! Места ограничены!

[01.05.19] Спешите познакомиться с самыми активными и самыми шустрыми на форуме! Также был составлен список отсутствующих, просьба отписаться админам всем, кто там засветился.

ELM AGENCY

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ELM AGENCY » Архив миссионных эпизодов » [01.03.2019] Вверх по лестнице, ведущей вниз


[01.03.2019] Вверх по лестнице, ведущей вниз

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

ВВЕРХ ПО ЛЕСТНИЦЕ, ВЕДУЩЕЙ ВНИЗ

https://a.radikal.ru/a06/1909/7d/e2be019f7958.png

Тебя, как и меня, можно назвать соучастником этой трагедии. Трагедии не столько по живому человеку, сколько по тому, кто никогда не сможет проявить себя, как и оправдаться за действия, совершенные однажды.

Участники: Ребекка, Вольген

Локация: окраины Вашингтона, США

Участие ГМ: нет

+1

2

В этом месте могло бы зародиться чье-то счастье. Оно бы вызревало, окруженное бескрайними полями, этими обстриженными пашнями, сшитыми между собой, как лоскуты - в одно большое стеганное одеяло. Оно бы любовалось запредельным небом и изящными домами, построенными в колониальном стиле, оно бы пряталось в старых сараях, играя в прятки с братьями и сестрами, выросшими, как и оно, на здешних фермах. Оно бы напевало песню о реке Шенандоа, закупаясь к Дню Благодарения в ближайшем Волмарте. Оно бы посещало местную церквушку, крестило бы своих детей в обычном уличном бассейне, и непременно знало бы о дешевеньком мотеле "Crosswind inn", построенном тридцать лет назад вблизи восемьдесят первой автострады. Сейчас же, в час пополуночи, это счастье крепко бы спало в своей кровати, даже не догадываясь, что в паре миль от его спальни группа захвата ELM готовится к штурму мотеля.
Стюарт Уайт   Свет хлестал из полной луны, как из глубокого пулевого отверстия на подстреленной небесной шкуре. Ветер старательно разносил тишину, оседающую на черных одеждах, на черных ботинках, на черных шлемах и на круглых багряных нашивках - сейчас сотрудники внешней безопасности больше походили на волков, подстерегающих овечье стадо. Хотя по факту они просто ждали, когда вернется разведгруппа, посланная к гостиничному комплексу для сбора информации об огневых позициях противника. Вольген стоял недвижимо, обезличенный, как и его коллеги, униформой и опущенным забралом. Его выдавал лишь рост вкупе со внушительной и крепкой конституцией, а так же, вполне возможно, поза - выжидающе-расслабленная, с убранными в карманы штанов руками. За годы работы он неоднократно сталкивался с протестантами - с этими находчивыми ребятами, смекнувшими, что если упаковать свою корысть в идеологию, получится довольно симпатично и почти безгрешно. Так же празднично, как взрывы 11 сентября в Нью-Йорке и 7 июля в Лондоне, так же очаровательно, как крестовые походы и гонения евреев за "христоубийство", так же задорно, как истребление хорватов, сербов и мусульман. "Мы в это верим" - для некоторых лиц этого слогана вполне достаточно, чтобы скормить миру партию самолично созданной хуйни. Дайс издал краткий смешок. Сейчас ему было далеко не весело - может быть поэтому он улыбался, наполняясь едкой, словно кислота, иронией в отношении этих фанатиков. Так или иначе, он здесь не затем, чтобы пускать немые колкости в их адрес. Он здесь из-за одного единственного человека, на чьем запястье обитал черный паук, вколотый под кожу вместе с красящим пигментом. Человека, которого он сделал своей целью, что, по сути, могло означать лишь смертельный приговор.
Стюарт Уайт   Имя на языке. Имя на лезвии ножа. Имя на патронах автомата. Имя на желтых таблетках NPFS. Что станет с другими - дело случая. Что станет с "пауком" - дело Вольген Дайс. Не потому, что он вершитель судеб, не потому, что он каратель и поборник справедливости. А потому что он стал чуть ли не единственной гарантией того, что насекомое будет раздавлено, а не просто взято в плен. Так святые вызывают дьявола, понимая, что до бога им не достучаться. "Ты знаешь, что такое месть. Я прошу, Вольген. Я не вынесу, если он.. если ему удастся.. А даже если и нет, он же даже не поймет, за что..".
Стюарт Уайт обязательно поймет, за что.   Мотель выглядел невзрачно и потасканно, как "плечевая" проститутка, ловящая встречных дальнобойщиков. Двухэтажная постройка больше походила на ржавый барак, в котором крыс и тараканов было больше, чем заезжих постояльцев. Наверняка жители долины Шенандоа неоднократно отправляли местным властям петиции на снос этого замшелого гостиничного комплекса - он уж больно портил безмятежные и колоритные пейзажи. Стоянка мотеля была заставлена автомобилями - если учесть, что "Crosswind inn" служил протестантам мелким штабом, в этом не было ничего удивительного. Дайс обернулся, чтобы сцапать взглядом главу отдела внешней безопасности - Ребекку Аул. Только недавно эта девушка била рекорды женских нормативов, только недавно Инструктор самолично говорил ей "хорошая работа" за прохождение контрольных испытаний, и вот она уже командует подразделением матёрых истребителей. Поразительно, но не в случае с Ребеккой. Слишком упертая, слишком хорошо заточенная, слишком исправный штурмовик - без осечек, без неисправностей, без промахов. Иногда казалось, будто бы она и не агент, а механизм, чей мозг прошит инструкциями и непреклонной волей. Вид здания попахивал полузабытым прошлым - ночью, проведенной в пыльном номере отеля, в городе Айолас. Чует ли Ребекка этот запах, смешанный с ее порывом и одеколоном Дайс? Исполнительная Аул, решительная Аул, здравомыслящая Аул.. но такая Аул.  "Хорошо, что не злопамятная".
- Они идут. Готовимся к началу операции.
- Первый готов.
- Второй готов.
- Третий готов.
Дайс был седьмым.
- Седьмой?
Открыв забрало шлема, Вольген закинул на язык две желтые таблетки. Звучно раскусил их, как аллигатор - бедренную кость. И отозвался низким, сдавленным в насмешливом оскале, рыком:
- Готов.

Отредактировано Wolgen Deiss (2019-09-15 15:11:00)

+3

3

Темные пряди густых волос были тщательно собраны в широкий пучок на макушке. Ребекка не пользовалась китайскими палочками для удержания, поскольку те не редко ломались, когда она пыталась проткнуть ими тот тугой узел, что получался. А потому их держала обычная резинка, связывающая локоны. Нижнюю часть лица скрывала маска, шлем надевать она не хотела. И не потому, что была уверена в том, что ей сегодня не будут целиться в голову. Нет. Она просто хотела увидеть все своими глазами, а не через забрало шлема. Который, естественно, был у нее с собой, но не в развернутом виде.
Хотя тот, кто посмеет прицелится ей в лоб, явно придется не сладко. Уж она позаботится.
Став главой внешней безопасности, Аул пришлось отказаться от наставничества. Она отдала своих детей другим, полностью погрузившись в те дела, что оставил ей Демьян. Хороший человек. Единственное - что человек. Он не был никогда агентом, и от того просто не представлял себе всех возможностей того, в чьих венах кипели препараты. И от того он не мог даже предположить, на что могут быть способны эти самые люди, работающие с ним рука об руку.
"Но могу ли я сама все это учесть", - задала себе вопрос Аул.
Нет.
Она понятия не имела, какого хрена на ее операции делает Дайс. То есть, он без сомнения один из самых лучших штурмовиков, у него учиться и учиться, не зря он стал Инструктором. Но вот только что он делает здесь, в окружении безопасников? Девушка понимала, что знает ответ, но категорически не хочет о нем даже думать.
Ему что-то нужно.
Нужно что-то прямо сейчас. И это никак не получить иначе, как только здесь.

Аул пусть и была молодой, но она была вовсе не глупой. И ощутить чужую силу она могла даже не вступая с этим кто-то в спаринг. Дайс всегда вызывал у нее уважение, как штурмовик, без сомнения. Он был сильным. Его не сломила даже смерть любимого человека, о чем Аул не могла не услышать от других. И тем не менее, Вольген попросился в ее группу сам, не дожидаясь набора в миссию.
Кто же тебе о ней сказал? Кто сказал, что у нас не хватает рук, кто сказал, что нужен именно ты?
Миссия была достаточно простой. Есть точка А - место сбора. Есть точка В - сердце протестантов. Эти, кого они нашли совсем близко от себя, были хорошо вооружены и просто прекрасно осведомлены о выходе агентов за ворота. И на их рука было уже три жертвы - те, кто желал просто отвлечься в большом городе на своем законном выходном... но так и не вернулся. В задачах Аул было поймать всех и сдать в руки органам. Самосудом Эльм не занимался. Но кто сказал, что те сами сдадутся, увидев знакомую вышивку на спинах?
Взятый координатор воспользовался своим "даром" из таблетки, высматривая противников. Аул стояла со своими. Да, она главная, но прямо сейчас - она штурмовик. А для руководства есть координатор. Вот если он ошибется, тогда у руля встанет она.
- Выдвигаемся, - копирует приказ координатора одними губами. И тогда группа прорывается вперед, сломив на своем пути преграду в виде створок. Лица не видно, все в костюмах, что прикрывают тело.
Ребекка целится по коленям, без жалости дробя те самые коленные чашечки, что никогда не восстанавливаются полностью. Те, кто поднимаю руку на агентов, недостойны даже жить. Однако она не бог. И поэтому она просто их калечит, выбивая каждым выстрелом кусок здоровой жизни.
Так почему ты тут?
Разве не ты отказал мне тогда?

+2

4

Ее звали Лилиан. Маленькая малышка Лилиан, которая никогда не верила, что повзрослеет. Она часто повторяла: "Я уже завершенная, я не меняюсь и меняться не буду!". У нее была карамельная кожа и темные, как шоколад, кудряшки, что топорщились, как пух, даже когда Миранда заплетала ей косички. Ее глаза были не просто карими - они мерцали, как авантюрины, как два полудрагоценных камня. Девочка была очаровательной и при этом поразительно своей. Чувство, что это именно чужой ребенок, некий инородный организм, возникало в людях с явным запозданием. Все потому, что это была девочка, чье близкое присутствие ничем не обязывало и не напрягало. Ее не хотелось отторгать, от нее не хотелось поскорее отвязаться, ее не хотелось игнорировать и натужно улыбаться, втайне надеясь, что она не будет приставать с вопросами. Она умела тихо сесть и тихо обитать поблизости, не нуждаясь в развлечениях, помимо тех, которые устраивала себе сама - но и те были негромкими и вкрадчивыми. Как шелест грифеля о лист бумаги. Как перелистывание страниц с картинками. Как цокот плюшевых копыт по подлокотнику дивана. Так ненавязчиво и скромно, что ты, скорее, сам затеешь разговор, просто потому что станет интересно - а о чем же думают дети, полные столь сакрального умиротворения? В самом ли деле они умны не по годам и видят саму суть вещей, умудряясь пояснить все сложное предельно просто?
   Вольген увидел ее в первый раз, когда Миранда пригласила его к себе в гости - в свой дом в спальном районе Вашингтона. Двухэтажный, с голубым фасадом и маленьким белым крыльцом. Поразительно уютный, прогревающий своими стенами и обстановкой - совсем как кукольный домик, из чьих оконцев льется золотистый свет. Грейс переехала сюда, как только забеременела. Хотела, чтобы дочь росла именно здесь - в тиши, вдали от суетного центра, в окружении зеленых парков и ухоженных детских площадок. Как ни странно, трехлетняя Лилиан не испугалась рослого мужчину, чей голос больше походил на отдаленные раскаты грома. Встав перед ним, она посмотрела вверх, затем еще повыше, и еще повыше, надеясь отыскать у незнакомца голову, и так увлеклась, что, отшатнувшись, плюхнулась на пятую точку. И уже оттуда наконец-то встретилась с колючими, как у коршуна, янтарными глазами. И улыбнулась - так, как будто бы Инструктор показал ей интересный фокус. Дайс в этот момент пытался вникнуть в ее абсолютную причастность к женщине, которую он знал уже не первый год. Она - частица Миранды. Продолжение Миранды. Ее дочь. От мужчины, с которым Грейс даже не состояла в браке. Он был не плохим, но и не достаточно хорошим, чтобы она его по-настоящему любила или нуждалась в том, чтобы их жизни, пару раз усердно раскалившись, сплавились в одну. Эррол подарил ей то, в чем она давно нуждалась, а через девять месяцев они спокойно разошлись - наверное, тот парень сам прекрасно понимал, для чего был нужен этой женщине. И вот он, результат смешения их генов - темненькая, словно ангел, попавший в чан с корицей. Приятная, словно молчание между людьми, безмолвно разделивших нежность. И с каждым годом мягкий карамельный шепот, из которого и состояла Лилиан, не тускнел, не становился громче или резче - он густел, как тайна, которую не страшно раскрывать, но и не хочется.
   Лилиан Грейс умерла 11 февраля 2019 года. От множественных ножевых ранений, нанесенных неизвестным, вломившимся в их дом. На теле няни, сидевшей в это время с девочкой, обнаружили 15 колотых ран. На самой Лилиан - четыре. Больше ей, судя по всему, не требовалось, чтобы замолчать. Это не было кражей со взломом - преступник не забрал ни одной ценности, кроме той, что была Миранде дороже всех на свете. Однако дом был выпотрошен с таким бесноватым усердием, будто бы убийца всеми силами пытался что-то отыскать. Но так и не нашел. Да и его самого, как ни старалась полиция, никто так и не поймал. Ворвался, будто смерч, совершил непоправимое и скрылся. Вот так просто. За краткие минуты - перечеркнул и растоптал все, до чего добрался. В двадцать первом веке, в Вашингтоне - не в злачных трущобах и не в темной подворотне, а в самом эпицентре холеной благопристойности. Кому ни расскажешь - ужаснутся столь кощунственному варварству.
   То, кем она была, то, какой она была - все, указанное выше, обвалилось и обрушилось, как потолок, придавив Миранду так, что у женщины просто не нашлось сил вновь подняться. Она взяла бессрочный отпуск и заперлась у себя дома, ускользнув от утешений и попыток поддержать ее. Поддерживать в ней было нечего. Сначала брат-инвалид, в чьей смерти она винила себя долгие годы. Теперь ее родная дочь, к которой она ехала с работы, даже не догадываясь, что в ее доме уже не бьется крошечное сердце. Сладкая, припудренная рафинированным счастьем, история свернулась, словно молоко от капли уксуса. Стала горькой, отвратительной, зловонной. Грейс не шла на контакт даже с Вольген - с тем, кто в самом деле мог ее понять, причем не столько потому, что тоже пережил потерю близкого, сколько потому, что хорошо знал ее, Миранду. И знал Лилиан. Ее Лилиан.
- Алло.., - послышалось в телефонной трубке Дайс, когда он все же умудрился дозвониться до подруги. Она не открывала ему дверь, ее телефон нередко был отключен, но спустя пару недель она все же приняла звонок. Ее голос был кривым и нервным - будто скорбь взяла ее в заложники и пригрозила застрелить, если она свяжется хоть с кем-то.
- Ты уверена, что с этим ничего нельзя сделать? - спустя краткую паузу спросил он. 
- С этим.., - Инструктор услышал странное мычание. Как если бы она пыталась плакать, но у нее не получалось, потому что слезные протоки опустели. - ..с этим.. Вольген, со мной вс..е..в.. порр.., - теперь казалось, будто бы ее знобило, и зуб не попадал на зуб.
- Ты уверена, что с этим ничего нельзя сделать? - бесстрастно повторил он, чувствуя, как сам сжимает зубы, чтобы не выпустить наружу стаю дьявольских собак, жаждущих загрызть того ублюдка. Его гнев был острым и холодным. Не признающим ни бесполезные ругательства, ни крики, ни отчаяние. Отвергающим беспомощность, как таковую. Если у самой Миранды нет зацепок - он сам его отыщет. Невозможность этого его нисколько не смущала. Он уже задался одной дикой целью - чего стоит приютить еще одну, такую же якобы недостижимую? К черту "ничего не поделаешь". К черту "это надо пережить". Такие вещи не переживаются - они уродуют, кромсают изнутри и отравляют. От них не становятся сильнее - только загнивают, чувствуя, как рассудок превращается в уродливую гематому.
- Я.. Дайс, я..
- Подумай. И перезвони мне.
   И она перезвонила. Еще через неделю - позвала его к себе домой. За месяц Грейс из элегантной женщины превратилась в чахлый и измученный скелет, обтянутый истлевшим прошлым. Она передвигалась, как старуха - шаткими короткими шажками. И постоянно сжимала пальцы в кулаки, будто бы боясь рассыпаться, если отпустит воздух. Корни выбеленных волос серебрились пыльной сединой. Черный халат был покрыт масляными пятнами.
- Тшшш, не плачь, это же Вольген, разве ты не узнаешь его? - этого вопроса, адресованного пустому креслу, было достаточно, чтобы штурмовик все понял. Нет, не то, что Миранда свихнулась, а то, каким именно образом она нашла способ "что-то с этим сделать". Он сам, невольно, подтолкнул ее к этому. Подал ей идею воспользоваться уникальным препаратом, пусть за пределами Эльма подобное запрещалось. Миранда сделала это сама, так как другие могли просто не понять увиденное и услышанное, а она работала со своим NPFS больше десяти лет. И получила неизбежные побочки, установив связь с тем, кто был ей дорог. Но за этим осознанием не последовало ни укола совести, ни сожаления. Дайс понимал, что Миранда может просто отказаться жить - она уже отказывалась, игнорируя потребность в пище. Сможет ли ее поступок что-то изменить? Дать надежду хоть на какую-нибудь справедливость? Говорят, что местью ничего нельзя исправить - она не воскресит убитого и может обернуться еще большей пустотой. Но такая установка не всегда работает. Порою месть это единственное, что способно прогреть остывающие внутренности, поддержать, хотя бы временно, дать возможность отказаться от смиренного принятия, взрастить тот вид протеста, что заменит чахнущие сокращения сердечной мышцы. Порою месть - это отказ от абсолютно бездействия, от покорной грусти, от тотальной безнадежности, в которой человеку не по силам что-то изменить в том мире, который беспощадно изменил его. И Грейс была в достаточном упадке, чтобы прибегнуть к этому, всеми осуждаемому, средству.
- Он тебя не обидит. Он пришел помочь, - взгляд Миранды был отчаянно любовным, но притом пластмассовым, будто бы ее эмоции были следствием искусственного синтеза. Верила ли она в свои галлюцинации? Вольген тоже начал видеть изуродованный призрак Сьюзан после того, как принял две таблетки, и даже ему не всегда было легко вовремя вспомнить, кем именно является это видение. Так что же говорить о женщине, которая сейчас разглядывала свою любимую дочурку? 
- Как она выглядит? - подхватив ближайший стул, Дайс поставил его перед кофейным столиком и сел, после чего закинул ногу на колено. Он не улыбался, из-за чего казался не намного моложе своей подруги. Морщины в уголках глаз, впалые щеки, иссушенные строгостью губы - не самый сочный вид для мужчины его возраста. И лишь глаза отказывались покрываться ржавчиной - горели факелами, как амбразуры, за которыми бурлила магма.
- Я помню, Вольген, не переживай, - глаза женщины потухли. - Я помню, что именно я вижу. Просто.. машинально сорвалось, она такая.. красивая, - Миранда присела в кресло за тем же столиком, попутно придерживаясь за обивку, как слепая, что ориентируется в пространстве лишь на ощупь.
- Что она рассказала?
- Что у него.. была татуировка на запястье. В виде черного паука. Волосы темные, короткие. Она сбивалась, говорила путано, было много описаний чудовищ и красного цвета, и каких-то вспышек, но я думаю, это из-за страха и крови.. Я попыталась выудить из этого сумбура хоть что-то конкретное. А еще.., - Грейс запнулась.
- М? - Дайс наклонил голову, вчитываясь в неживую мимику подруги.
- Еще я слышала, что он говорил, когда.. когда.., - "когда убивал Лилиан" - должна была договорить Миранда, но Вольген перебил ее новым вопросом, избавив от необходимости в столь неприятных уточнениях:
- Что говорил?
- Что ее мать - скверна, а от скверны может появится только еще одна нечисть, от которой следует очистить мир. Что все дьявольские твари, попавшие в эдемский сад, должны быть уничтожены.. Он говорил об.. об..
- Эльме? - негромко уточнил мужчина, расшифровав в услышанном тот след, что был ему необходим, как воздух.
- Да.. Дайс.., - Грейс часто задышала, вцепившись пальцами в мягкий подлокотник. Видимо, она старалась противостоять лавине подступающего понимания. Гнать подальше мысли, что вторжение и беспощадное убийство ее дочери было связано лишь с тем, в какой организации она работала. С тем, что было вживлено в ее спинной мозг много лет назад. Именно поэтому все было перевернуто - этот глупый монстр искал то, что Грейс никогда не стала бы хранить у себя дома. Никаких секретных документов, никаких заначек, ничего того, что служащий агенства вынес бы из штаб-квартиры. Спустя пару секунд женщина продолжила, вонзившись в Дайс каким-то диким взглядом, в котором, как в полыхающей геенне, затрещали кости протестанта. Чистый лист, в котором не было иных чувств, кроме праведного и безоговорочного гнева. - Ты знаешь, что такое месть. Я прошу, Вольген.., - слушая ее, видя изменения в ее лице, штурмовик почувствовал, как уголки его губ вновь тянутся к щекам. Разумеется, он знал. Разумеется, он согласится. Его сознание отказывалось мыслить иными категориями. Есть только два пути. Ты либо травоядное, что плачет, волоча за собой подстреленную ногу. Либо хищник, который рискнет всем, но ответит болью за полученную боль, отвергая всепрощение и ту прославленную "силу духа", что выражается лишь в том, как скоро ты продолжишь мирно "щипать травку".

   Штурм начался. Воздух начал шлифоваться выстрелами, разукрашиваясь кровью и страдальческими выкриками протестантов. Агенты пробивались внутрь здания, постоянно перегруппировывались, не забывая следить за флангами и тылом, к которым пытались подступить опомнившиеся противники. Взрывы брошенных гранат грандиозно сотрясали стены. Это была музыка, и Вольген определенно нравилась столь хаотичная мелодия. Только вот ее приходилось ненадолго прерывать, используя способность препарата. Время замирало, останавливалось для Инструктора - пули зависали в воздухе, пламя застывало в ледяной статичности, а брызги крови превращались в жидкие бусины, украсившие невесомость. Дайс продвигался интервалами - быстрый шаг сквозь вязкое безвременье, до ближайшего врага, оттянуть ткань на запястьях, убедиться, что не тот, затем к другому - снова не подходит, отойти в укрытие и снова запустить секунды, чтобы метко прострелить конечности. И так раз за разом, раз за разом, ведь главное - найти, найти того, кто стал целью, того, кто не заслуживает простой и быстрой смерти. "Ты не бог, ты не господь бог, чтобы решать такие вещи!" - хрипела крошечная часть подохшей совести Штурмовика. Но ответом ей был замурованный в шлеме оскал и вереница выстрелов, пробивающая плоть и кости, плоть и кости, плоть и кости. "Все верно. Я далеко не бог" - с дьявольским довольством клокотало в грудной клетке. Рядом в стенку вжалось чье-то тело - Ребекка прервала обстрел, чтобы перезарядить оружие. Вольген опустил взгляд, наблюдая за ее проворными и резкими движениями, и сам не заметил, как в уме поставил ей "зачет". Что бы сказала Аул, если бы узнала всю эту историю? Как бы решила действовать, окажись она на месте Грейс или же Дайс? Заявила бы "так не положено, не по уставу, мы не судьи!" или же..? Аул закончила перезарядку и подняла взгляд вверх, на шлем, скрывающий лицо Инструктора. Он коротко кивнул ей, одобряя то, что только что увидел, после чего резко развернулся, выбираясь из укрытия, чтобы продолжить обстрел и свои поиски.

Отредактировано Wolgen Deiss (2019-09-23 13:12:46)

+2

5

Есть такое сказочное слово "дефлексия". Чудное слово, которое ухитряется в свои девять букв спрятать просто чудовищное понятие, на которое многие толковые умы потратили кучу человеко\часов, пытаясь описать его в полном спектре.
При поступлении во внешнюю безопасность все агенты проходили обязательное обучение простейшей психологии. Если по делу службы тебе необходимо работать с людьми, а именно с агрессивными людьми, неплохо было бы уметь их понимать. И потому Ребекка в свое время прошла это обучение, в последствии самостоятельно почитывая книжки перед сном. И впервые с явным признаком ухода в себя она столкнулась в лице Миранды, когда та вернулась после похорон дочери.
Аул никогда не была эмоциональной женщиной. Для нее эмоции были непонятны, у нее, как у солдата, существовали лишь цель и средства, но даже она могла понять, что происходит сейчас с ее сотрудником. Ведь когда мафия похитила Джона, Аул не находила себе места. И позволила Лаватану убить всех, кто поднял руку на ее братца.
Но никто не знал, кто поднял руку на темнокожего ангелочка.
Ребекка не один час смотрела на фотографии из квартиры сотрудника, изучая все до мелочей. Но тот урод не оставил ни единой подсказки. Будто издеваясь.
- Мы найдем его, - хотела бы сказать Аул, когда увидела иссохшую Миранду, так не похожую на себя саму. Она очень хотела бы сказать, что они найдут ублюдка и самолично закопают его в бетон. Очень. Но не могла. И так ни разу и не открыла рот, не оказала поддержку, лишь молча подписывая выходные с оплатой.

Она шла рядом с Дайсом, который пользовался препаратом, прыгая во времени от одного противника к другому. Ребекка могла ему довериться как себе. Дайс был надежен как скала. И настолько же закрыт и молчалив.
"Так почему ты здесь?"
Этот вопрос не отпускал девушку всю дорогу, пока не пришлось разделиться. Она махнула двумя пальцами, приказывая Дайсу и себе зайти с левой стороны, отделившись от группы.
- Перезарядка, - шепнула она в рацию, прячась за стеной. Руки передернули затвор, высыпая использованные гильзы, новый магазин встал на место, еще раз передерг, всего три секунды, и она вновь в строю. Дайс кивает, за шлемом не видно его тонких губ. Но девушка уверена, что тот улыбается.
"Ты всегда улыбаешься, когда идешь к своей цели. Но какая цель у тебя сейчас?"
Ребекка движется за ним, не упуская и секунды. Она глотает таблетку безвременья, но не для того, чтобы иметь больше времени на свою работу. Нет. Она использует ее для другого - она хочет проследить за полетом мыслей Дайса, следя за ним каждый момент времени.
И она видит, как тот быстро просматривает чужие запястья, как тянет одежду, как заглядывает под нее, что-то ища. Он тут не просто так. И это очевидно для тех, кто не родился менталистом.
"Ты кого-то ищешь. Кого? Для чего?" - колесики в голове Ребекки крутятся, обращаясь ко всей информации, которой она может владеть. Он здесь. Протестанты здесь.
"Мафия никогда не преследует семью агентов. Им незачем этого делать. В отличие от религиозных фанатиков Протестантов", - вспоминает он лекцию Демьяна. Быстрый взгляд на Дайса.
Ребекка переключается на другую частоту, посылая запрос Дайсу на секретный канал.
- Кого ты ищешь? У нас задание, Вольген. Ты же не сломаешь мне миссию? - коротко спрашивает она, не меняя тона. Безэмоционально. Как всегда.

+3

6

- Кого ты ищешь? У нас задание, Вольген. Ты же не сломаешь мне миссию?
   Последний из вопросов Аул был расколот беспардонно прогремевшей очередью. Пули растолкли голеностопные суставы протестанта, заставив его кости затрещать подобно сухим веткам, а рот, напротив, выблевать в пространство надсадный гневный вопль. Противник рухнул на колени и сразу завалился набок, но не собирался выпускать свое оружие - тут же принялся палить из него во все стороны, будто бы отпугивая от себя невидимых злых духов. Вовремя нырнув обратно за угол, Дайс, вжавшись спиной в стену, преспокойно выжидал, когда у врага кончатся патроны - благо, в рожок чужого автомата, судя по его размерам, их могло вместиться не больше сорока. Оставалось только терпеливо любоваться воздухом перед собой, пока на фоне громыхала огнестрельная истерика, и расшифровывать слова, произнесенные коллегой. Ребекка не могла заметить его действий, пока он пребывал в безвременье. Не могла, но только при одном условии - если в ее арсенале не было того же самого NPFS. Картинка наскоро сложилась, обнажив узор прелестной истины - Аул отказалась делить внутричерепную камеру со своими кусачими подозрениями. Это было в должной мере неожиданно, чтобы заставить мозг Инструктора на миг запнуться, но, в то же время, слишком предсказуемо, если учесть, какое впечатление он мог произвести на командира "внешников", когда днями ранее внезапно сунулся к ней в кабинет.

   Дайс прекрасно помнил, как она была одета. Небесного цвета рубашка, заправленная в строгие классические брюки, на ногах - лакированные броги, на роговице глаз - наглухо застегнутые чувства. Она сидела в аскетичных зарослях, в которых скромный интерьер соседствовал с распутством пышной зелени. Глиняные кашпо, словно грибы одной грибницы, торчали отовсюду - на столе и на полу, на стенах и на подоконнике. Аул явно нравились растения. Вполне возможно, что те отвечали ей взаимностью и выделяли кислорода чуть побольше, чем им полагалось. Завершив формальные приветствия, Дайс уверенно прошел к ее столу и, перед тем, как сесть напротив, поставил перед ней стеклянную колбу, полную душистого цветочного чая. Штурмовик определенно знал, с чем заявляться в гости - эти хрупкие сушеные бутоны некогда являлись частью мира Топи, и не могли оставить равнодушной главу отдела внешней безопасности. Вольген не собирался подкупать ее своим подарком, скорее, он стремился размягчить тот каменный официоз, который нередко был затянут на Ребекке, как тугой корсет. Благо, с теми, кто был ей симпатичен, она вела себя на крошечную унцию терпимее и мягче, и Дайс подозревал, что входит в их число. К слову, его "подозрения" обычно были равнозначны "знал определенно точно".
- Так что тебя привело ко мне? - насытив свое обоняние обильным ароматом, царившим в цилиндрической колбе, Аул все-таки вернулась к делу. Она говорила ровно, но даже в этой звуковой прогалине Дайс умудрился распознать проявленную благосклонность. Она была довольна. Не в той степени, чтобы утратить бдительность, но в достаточной, чтобы поставить за "вступительную часть" их встречи твердую пятерку. Разумеется, ее не могло не заинтересовать, с чего вдруг штурмовик решил ее побаловать.
   Откинувшись на спинку стула, Вольген замер в положении, которое частенько принимал в моменты как формальных, так и неформальных разговоров. Он был расслаблен, но притом не растекался в вызывающих и дерзких позах - сидел уверенно, с той зрелой безмятежностью, какую позволяли себе лишь спокойные и знающие себе цену люди.     
- Я полагаю, перед тем, как принять участие в операции по захвату штаб-квартиры протестантов.., - размеренно начал он. -..мне следует убедиться, что у тебя нет ко мне дополнительных инструкций, - его тонкая улыбка демонстрировала сдержанную бодрость, даже какое-то предвосхищение. 
- Мы не вели набор в оперативную группу среди рядовых агентов, Дайс. С чего ты взял, что участвуешь? - Ребекка, кажется, ничуть не удивилась - ее голос не сходил с ровных частот. В ее мимике и интонациях сквозило лишь желание понять и поскорее разобраться со столь странной ситуацией.
- Хо.. значит, я ошибся? - Дайс вскинул брови, но как-то механически, как будто бы читал заранее заученный текст. Все остальные мышцы на его лице даже не дрогнули, а уголки губ продолжали тянуть стылую улыбчивость. - Странно, я был абсолютно уверен в этом.
- С чего вдруг? Тебя дезинформировали?
- Вполне может быть, - слова вышли на выдохе, как если бы мужчина враз смирился и простил себе допущенную оплошность. - Знаешь.., - задумавшись, Вольген поднес кулак ко рту, словно собирался надкусить на нем костяшку, но сразу опустил руку обратно. - ..получился весьма неудобный конфуз. Я ведь уже морально подготовился к тому, чтобы гарантировать тебе успешное выполнение этой миссии, - янтарный взгляд снова вцепился в глаза Аул и не отпускал, будто используя их зрительный контакт для передачи мыслей, не нуждающихся в озвучивании . - А так же, чтобы иметь возможность посмотреть на тебя. Повнимательнее.
- Зачем тебе это, Вольген? - Ребекка слегка прищурилась, всмотревшись в Вольген. Ее вопрос являлся гарпуном, брошенным в чернильную завесу - наверное, ей и самой было понятно, что она вряд ли попадет в конкретику и уж тем паче в истину. Но попытаться стоило.
- Я просто не люблю менять свои планы, Ребекка, - конечно же, Инструктор врал, но делал это так невозмутимо, как будто его совершенно не заботило, поверят ему или нет. Он не суетился, не кривлялся, в его манере говорить не было ни жгучего лукавства, ни прилизанной чистосердечности. Он просто отвечал - прямолинейно и открыто, пусть и говорил не то, что думал. Относился ко всему происходящему, как к чему-то будничному и обыденному, словно ему в самом деле ничего не стоило пойти на миссию, в которой его не должно было быть. И это отношение невольно наполняло их беседу - мирную, невозмутимую, почти прозаическую. - Настрой так сложно сбить. А он у меня был серьезным.
- Хорошо, но.., - не успела Аул согласиться, как Дайс уже поднялся с места и, поблагодарив ее кратким кивком, направился к двери. -..откуда ты вообще знаешь об этой миссии? - говорила она ему уже вслед.
Перед тем, как переступить порог, Инструктор, обернувшись, улыбнулся девушке с особенно преступным благодушием. Будто бы желал спокойной ночи:
- Обязательно попробуй этот чай. В Преображении его очень нахваливают.

   Воспоминание промчалось мимо разума, как светящиеся окна движущегося поезда - стремительно и с дикой непреклонностью. Сквозь дым и раскатистые звуки выстрелов Дайс различил фигуру Аул - она все еще ждала его ответа. Штурмовик не торопился его выдавать. Он думал, но не над фразами, из коих нужно было срочно слепить оправдание, а над дальнейшим ходом действий. Когда что-то расходилось с его планами, Инструктор принимал происходящий форс-мажор, как нечто допустимое, как то, на что всегда перед началом сделана поправка. И никуда не торопился, даже если ситуация трубила о необходимости скорейшего принятия решений.
   Через пять секунд Ребекка заметила немой сигнал, поданный ей Вольген. Он мотнул головой в сторону коридора, в котором продолжали бесноваться пули, а затем постучал указательным пальцем по запястью, как если бы на нем были наручные часы. Все было просто - он показывал, куда направится, и предлагал Аул использовать безвременье. Через выстрел звуки смолкли окончательно - и обе фигуры двинулись к застывшему, подобно статуе, врагу. Его лицо было изуродовано болью и, как ни странно, ужасом. Наверняка ему казалось, что, если он не сможет отстреляться, агенты Эльма быстро с ним расправятся - превратят в такое решето, что можно будет промывать через него лапшу. Вольген стремительно шагал вперед и быстро миновал разлегшегося на полу противника, притом якобы случайно наступив на его раненную ногу - ботинком прямо по раздробленным костям.
- Дайс, ответь, - в голосе главы внешней безопасности чувствовалась строгость. Ее эта игра в молчанку ничуть не забавляла. Следуя прямо за Инструктором, она грубо вдарила ногой по автомату, который враг держал в руках, так что тот обиженно метнулся в сторону, успев переломать сжимающие его пальцы.
- Я ищу одного очень плохого человека в куче других очень плохих людей, - низкий голос прозвучал уже не в рации - подняв тонированное забрало, Вольген нажал кнопку, чтобы его шлем сложился и укомплектовался под затылком. За поворотом их встретили окаменевшие "статуи", видимо, бегущие на помощь своему собрату. Совершенно не стесняясь действовать при Аул, Дайс невозмутимо проверял их руки, выискивая ту злосчастную татуировку в виде паука.
- Что ты собираешься с ним сделать? - хоть время и остановилось, Ребекка не собиралась тратить препарат впустую - достав армейский нож, она отточенными движениями подрезала сухожилия противников, похожих на восковые фигуры - бесчувственные и бескровные. Дайс продвигался вперед так спешно, что Аул приходилось обезвреживать врагов с ускоренной оперативностью, чтобы поспевать за ним. Находясь в безвременье, Вольген совершенно не интересовался протестантами. Он пришел сюда не для того, чтобы прикончить каждого - в надежде хорошенько потрепать систему, породившую урода, осмелившегося вломиться в дом Миранды. Его стремление было прицельным и определенным, не терпящим каких-либо излишеств и воспаленного неистовства. Даже гнев, такой, казалось бы, оправданный и объяснимый, в исполнении штурмовика казался чем-то металлическим и жестким, как ледокол, кромсающий встречные льдины. Дайс не "горел", не полыхал желанием возмездия - он просто знал, что нужно делать, и не собирался отвлекаться и разменивать себя на бестолковые эмоции. Разве не таким же образом он пробирался к своей личной мести? Не распыляясь на всех встречных НЕХов, не рисуя на каждом иномирном монстре яркую мишень, не записывая во враги всех поголовно, лишь бы хоть куда-то вылить свою несмолкаемую ярость. Злости не было, как не было и хаоса в мышлении - все отсортировано, разложено по полочкам, просчитано и хладнокровно вымерено.
   Оттянув рукав очередного протестанта, убедившись, что тот не являлся Стюартом Уайтом, Вольген приостановил свой шаг и развернулся к Аул. Теперь она могла не только знать, с какой безбожностью он улыбался, но и лицезреть это воочию - бесчувственную маску, насквозь пропитанную неистребимой целеустремленностью. Такие люди никогда и ничего не "жаждут". Они просто решают. И сделают задуманное, даже если им отрубить голову.   
- Просто поговорить. О его плохом поведении, - любезно произнес он, чем-то походя на добродетельного воспитателя. Только вот янтарные глаза не обещали ничего хорошего.

Отредактировано Wolgen Deiss (2019-10-17 13:16:07)

+3

7

Всех людей можно описать одной фразой. У кого-то она будет в пару слов, у кого-то длинной в целый абзац. Но в любом случае одна фраза вполне может вместить в себе яркое представление любого человека, как бы эта мысль не была нам неприятна.
Мы убеждены в уникальности каждого из нас. Уникальность - это наша эпоха, которая наступила сразу же, как только время натикало две тысячи с момента принятия Христа, как новой точки отсчета. Вроде не так уж и много, а изменилось буквально все. В том числе и понимание себя самих, как личностей.

Наверное, Ребекке следовало забыть тот вечер в душном номере, когда за окном потел Парагвай. Чудный край с неипическими разрывами, куда стянули всех более-менее сильных штурмовиков. И как же повезло, что ей разрешили тогда выступать в команде с Инструктором, который восхищал ее своей решительностью и отсутствием шагов назад, в какой бы ситуации он не оказался. Может и глупость, но в тот момент для девушки это казалось именно тем качеством, к которому тянулось ее сердце, рожденное защищать мир.
Миссия была тяжелой, как физически, так и эмоционально. Аул устала, как и устали все вокруг. Наверное поэтому, когда двери комнаты отеля захлопнулись, а руки потянулись к молнии на защитном костюме, ее дикий кошачий взгляд вдруг упал на Дайс, который расположился на кресле, вытягивая свои ноги. Он выглядел довольным, пусть и желающим одиночества. Руки Аул потянули молнию на груди вниз, оголяя молочную кожу девочки с Аляски. Она смотрела на него, а он, казалось, смотрел на нее. Ее ладони вели вниз, бережно огибая холмы любви, спускаясь к плоскому животу.
Раз.
Молния расходится в стороны под движением плечей, и девушка остается в кружевном белье бюстгальтера, которое никак не скрывает ее алые ореолы сосков. Девушка все также молча стягивает резинку с густых волос, позволяя им черными волнами упасть на хрупкие плечи, которые до этого крепко удерживали штурмовую винтовку, не позволяя ни одному выстрелу уйти в молоко. Ее костюм висит на тугих бедрах, открывая фигуру песочных часов. Два штурмовика смотрят друг другу в глаза. И кажется, все к этому ведет.
- Возможно сегодня не помешало бы чуть больше отдыха, чем просто одеяла с подушкой, - вкрадчиво говорит она, поднимая грудь на вздохе. Дайс расслабленно смотрит на нее, даже улыбается. Вне миссий он чуть мягче, чем непробиваемый гранит, пусть все такой же опасный.
- Полагаю, нам и правда не помешает отдохнуть перед вылетом.
Ребекка кошкой подходит к нему ближе. Дайс всегда ей нравился. И она не видела ничего плохого в том, чтобы видеть в нем мужчину, а не только наставника.
- Говорят, что лучший отдых - смена деятельности, - девушка толкает носком обуви его правую ступню сильнее в сторону, мягко опускаясь на одно его колено. Она как кошка, пахнет диким цветком, и ведет себя так же. Ее руки на его плечах, и она смотрит ему в глаза, немного выгибаясь, чтобы тот смог оценить ее молодое тело. Казалось бы, бери. Бери, потому как она этого хочет, ты этого хочешь.
Хочешь же?
- Что-то мне подсказывает, что это не дегустация горького мате, - дыхание Дайс почти сбивается. Но он переводит его на низкий выдох, не отводя взгляда от девушки. Наслаждался ли он тем, что она ему показывала? Ребекка не знала, но надеялась, что улыбка искренняя, а от того такая кусачая. Он был из хищной породы, это чувствовалось в его глазах, в его запахе, в его сильных руках на ее тонкой талии. - Скажи, ты веришь, что в этой стране узаконены дуэли?
- Хочешь меня вызвать на дуэль? Или.. мне кажется или ты действительно переводишь тему? - девушка раскрывает ротик, облизывая полную нижнюю губу. Наклоняет голову к нему, открывая беззащитную шею. И теперь ей кажется, что Дайс так улыбается, потому как просто не может заставить себя сомкнуть губы, совсем как животные. "Но почему ты сопротивляешься своим инстинктам?"
- Да, именно это я и делаю.
- Зачем? Ты же можешь сказать мне, что отказываешься.
- Я отказываюсь.
- Уверен? Потому как я знаю кое-кого, кто явно не против, - Ребекка многозначительно опускает взгляд вниз по его крепкой груди, до самого паха, к которому прижимается своим бедром. И даже через два слоя костюма её не обмануть. Может она не умеет читать мысли, как эмпаты, но как желанной девушке, ей известно многое. Но вместо этого в ответ она слышит вовсе не то, что хотела бы.
- Желудочный сок выделяется, даже когда у человека нет аппетита. С этим сложно что-либо сделать.
- Я просто не понимаю, зачем отказывать себе в удовольствии, которое ни к чему не обязывает.
Она заводит руку за голову, собирая свои густые волосы с одного плеча, позволяя его хищному взгляду проследить ее бьющуюся жилку. "Неужели действительно не хочешь?"
- Тяга к удовольствию - весьма хитроумная штука. Причем настолько, что, когда человек охладевает к одним видам наслаждения, их место занимают другие.
Его голос звучит немного каменным тоном. И Аул долго смотрит ему в глаза, честно пытаясь его понять.
Она не из тех девушек, которые выносят мозги своим партнерам с ночи. Она явно не из тех, кто будет ждать "его звонка". Она штурмовик, та, что пришла в Эльм, зная, что времени на личную жизнь не останется. И поэтому решила отказаться от чувств, отдаваясь лишь сиюминутным желаниям. Нет - так нет. Она просто не понимает его, и обида не копится внутри.
Девушка поднимается с его колен, разворачиваясь спиной. Наклоняется, чтобы как чулки стянуть с себя костюм, показывая и вторую деталь своей кружевной коллекции, так прекрасно обтягивающую ее круглые ягодицы. Девушка совершенно спокойно разувается, оставляя костюм у своей сумки, набрасывает на плечи халат из номера и подходит к бокалам с легким вином. Его она заказала еще в такси.
- Надеюсь, в списке твоих наслаждений осталась хотя бы любовь к напиткам, - улыбается она, предлагая ему один из двух бокалов. Садится на край постели, медленно глотает. - И чем же привык наслаждаться ты?
Ей интересно. Хочется узнать.
- Мне нравится исправлять ошибки.
- Поясни.
- Знаешь, многие люди мирятся с действительностью, видя ее чем-то слишком огромным, чтобы можно было ощутимо на нее повлиять. Мне нравится думать, что я способен сделать все, что угодно, если в самом деле этого захочу. Когда у тебя есть только цель и дистанция до этой цели, все остальное размывается, как в окне движущегося поезда... И нет, дуэли в этой стране запрещены. Не верь желтой прессе, - он улыбается. И она улыбается вместе с ним, принимая свою правду.
Этого человека ей не понять.

Вот и сейчас она очень хотела его понять. Хотела, а он вновь говорил какими-то загадками через факты, которые в ее голове никак не желали складываться в единую картину. "Поговорить," - повторила она про себя, смакуя это слово, словно он был кусочком дорогого сыра. - "Поговорить. О поведении."
Ребекка никогда не была глупой девушкой. Возможно она была наивной, раз даже в свои годы верила, что Эльм может изменить мир, что все они хоть немного, но могут помочь в простом выживании. Возможно она была доверчивой, раз позволила себя усадить на кресло главнокомандующей внешней безопасности сразу после Демьяна, хотя она никогда не видела в себе руководителя. Но она считала правдой то, что если захотеть, то и вправду можно сделать все, что угодно. Главное - по-настоящему захотеть.
У нее было несколько догадок, но ей требовались ответы. Дайс определенно кого-то искал. Кого-то конкретного, кого можно было бы опознать по... запястью? "Татуировке? Шраму? Метке?" - перебрала все возможные варианты она. И вдруг вспомнила его слова тысячелетней давности.
"Мне нравится исправлять ошибки."
"Мать твою. Дайс, блять!"

- Это как-то связано с Мирандой Грейс? - скрипнула зубами Ребекка, вдруг понимая все. Она не смогла бы забыть лицо своей подопечной, когда услышала о том, что произошло. А Дайс... он же всегда был рядом, ведь так? Не смог бы остановиться.
- Возможно.
- Значит да, - девушка в сердцах топнула, останавливаясь и поднимая дуло в сторону. Палец зажал курок, сбивая наводку одному из мудил, решивших выбрать этот идеальный момент, чтобы снять агентов. Парень вскрикивает и выпадает в проем следующей двери. - Ты же в курсе, что сейчас я - твой босс? И ты прекрасно знаешь, что я не могу дать согласия на то, что не понимаю. Так может откроешь свою прелестную пасть и постараешься мне пояснить?
Он молчит. Ребекка движется вперед вместе с ним.
- В чем твоя логика? Или ты настолько в себе уверен?
- Скорее, я достаточно уверен в тебе, Ребекка Аул.
Она зло сверкает глазами. Ей уже не нравится то, что предстоит услышать. Хотя она даже понятия не имеет, что именно услышит и как это изменит ее точку зрения. Но разве не поэтому она всегда старается держаться рядом с такими, как этот Вольген? "Чтобы мне постоянно говорили нет."

+3

8

Видимо, в глазах Ребекки замысел Инструктора был сродни непокладистой субатомной частице, хитроумному нейтрино, способному легко проникнуть сквозь материю и обстоятельства, не признавая в них преграды. Аул знала, что этот мужчина не из тех, кто будет игнорировать ее приказы и запреты, не из тех, кто будет ломиться до конца ценой последующих, крайне невыгодных ему, проблем с агентством и с ней лично. Он не бульдозер, что таранит стены, не кувалда, разбивающая правила, он не бешеная псина, что сорвется с поводка и непременно вцепится в свою добычу под полоумным лозунгом: "А дальше будь что будет!". Слишком просто, слишком опрометчиво и примитивно. Но при всем при этом Дайс хранил в себе настолько инфернальную самоуверенность, как будто заручился одобрением вселенной, что обещалась разложиться под его ногами, как мозаика, подставляя свои выигрышные грани. Его естественная убежденность была продиктована не верой в собственные силы, не доверием фортуне, не убежденностью в своей священной миссии, которой никто не посмеет помешать. Напротив, преград ему вполне хватало, но Вольген был предельно убежден, что своего добьется - а все потому, что.. знал это. Не верил, не надеялся, не уповал, не наплевал на все виды приказов и опасностей - он просто знал, причем наверняка, и это знание было построено из крошечных кирпичиков побочных знаний, тех деталей, которые он смог собрать в единую картину. Штурмовик сказал, что был уверен не в себе, а в ней, в Ребекке Аул, причем заведомо, заранее, в то время как она сама еще толком не знала, какое именно решение ей предстоит принять. Дайс не убеждал ее, не заставлял, не уговаривал, не пояснял ей все свои мотивы, надеясь, что она поймет и примет его сторону. Она просто сделает это, но с какой стати - Аул вряд ли бы смогла сейчас понять. Она была свободна от его давления, от его воздействий и уловок, Ребекка в самом деле была той, кто может одним звонким щелчком пальцев растолочь все планы этого штурмовика - так откуда же взялась его убежденность, если она сама еще не знает, какой вынесет вердикт??
- И я так же уверен в том, что, когда я отыщу его, ты не станешь мешать нашему разговору, - пройдя к девушке, спокойно произнес Инструктор. Его тон был начисто лишен угроз или условий, в нем не было удавки, что душит чужое право выбора. Все равно, как если б он сказал: "я знаю, что через секунду твое сердце сократится, а затем еще раз, и еще" - естественный процесс, который Аул не только не прервет, но даже не захочет это сделать.
- Тебе не удастся провернуть что-либо до тех пор, пока я не услышу твоих объяснений, - строго отозвалась Ребекка, не сводя с Инструктора наполненных промерзшей сталью глаз. В ней не было ни страха перед ним, ни богобоязненного трепета - ей требовались пояснения, пускай она в них больше не нуждалась, итак прекрасно подвязав все нити вызревших догадок. Но почему он сам не хочет отчитаться? Разве же ему не выгодно раскрыть все карты перед той, от кого зависит воплощение задуманного? Так ведь поступают все здравомыслящие люди, черт возьми! Открывают рот и ведают - откуда в нем такая убежденность, что она самостоятельно увидит все, как на ладони? Она-то все увидела, она-то догадалась, но ведь могла бы и не разобраться - он должен пояснять не ей, а ей-гипотетической, которой до сих пор могло быть ничего не ясно. Да и почему она вообще должна разгадывать все это самолично? Расшифровывать его поступки, производить в уме все эти вычисления, следить за ним и делать выводы - это же в его блядь интересах, а не в ее! 
- Ты хотела сказать "моих подтверждений того, о чем ты итак догадалась"? - разумеется, он улыбался, спрашивая это. Дайс не пояснял ей самолично, просто потому что был уверен, что она поймет. Умалчивал, но не потому, что что-либо скрывал, а потому что Аул в его представлениях была достаточно умна, чтобы обойтись без его формальных уточнений.
- Ты здесь из-за Миранды. Точнее, из-за ее дочери, - на грани острого, как нож, терпения начала Ребекка. 
- Верно, - согласился Дайс, точнее его изогнувшиеся в произнесенном слове губы, в то время как все остальное тело вкупе с мышцами лица оставались недвижимыми.
- Ты ищешь человека, который причастен к смерти Лилиан.
- Верррно, - с зычным одобрением прорычал Инструктор.
- Ты хочешь.. чего? Расправиться с ним? Отомстить? Откуда у тебя информация о том, кто это сделал? Как ты можешь быть стопроцентно уверен в этом?
- Никак, - просто ответил Вольген, но сразу же продолжил, смекнув, видимо, что Аул уже порядком надоело допрашивать его. - Ребекка, ты ведь знаешь, какие препараты я с собой взял. Какие?
- Безвременье и чтение.., - в ее глазах мелькнуло и мгновенно растеклось, подобно густой лаве, понимание. Оно заполнило весь ее разум, моментально начертив всю схему плана Вольген. - ..памяти, - договорила она, погрузившись в краткое оцепенение - теперь ей все казалось запредельно ясным и элементарным, будто вся эта стратегия принадлежала ей, а не Инструктору. Уголки губ Дайс растянулись еще шире - да, он рисковал, нервируя Ребекку своей упрямой несговорчивостью, но разве шевеление ее ума не стоило того? Думать, думать, думать, задействовав резервы собственного интеллекта - не ждать подачек в виде пережеванных сто раз раскладов. Аул была способна на активное мышление, шестеренки в ее голове крутились быстро, словно в новеньком исправном механизме, и Вольген любовался этим так же пылко, как и ее прекрасным телом много лет назад, в мотеле Парагвая. Могло создастся впечатление, будто этого мужчину возбуждало только то, что он не мог увидеть - не внешняя обертка, а те вспышки, те заряды тока, что расходились по нейронам внутри этой оболочки. Не сама плоть, а деятельный разум, этот генератор личности, который пользуется телом, как инструментом для поступков и свершений. "Многие люди мирятся с действительностью, видя ее чем-то слишком огромным, чтобы можно было ощутимо на нее повлиять. Но есть те, кому не нужны подходящие условия, те, кому не нужны подсказки, не нужны поблажки - кто воздействует на окружающую реальность, осознав, насколько она на самом деле гибкая и как легко куется под ударом человеческой воли".
   Пауза была недолгой. Спустя миг лицо Инструктора переменилось - его взгляд стал жестким, а оскал рассыпался, что могло быть признаком лишь одного..
- Время! - рявкнул он, и перед тем, как запустить безвременье, Аул услышала обрывок выстрела, расцветшего за ней гневным экспансивным звуком.
   Все вновь застыло, увязнув в действии препарата, как в густом прозрачном формалине. Воздух обмер, сохранив испарину непоправимых, но удачно прерванных событий. Аул обернулась, ожидая встретить нападающего, но ее взор споткнулся о стальную капсулу, повисшую в пространстве в жалком метре от нее. За пулей протянулся ровный шлейф из вихрей потревоженного воздуха и дыма - сейчас он больше походил на длинное копье, спаянное из закрученных обломков сизого тумана. Издав низкий смешок, Вольген сошел с места, направляясь прямиком к противнику - шаг, еще один, затем другой. Протестант стоял, как памятник, направив на вторженцев самый обычный пистолет - видимо, в его автомате кончились патроны и он отстреливался тем, что оставалось в арсенале. Встав сбоку от него, Дайс сдвинул рукав замызганной черной куртки на его левом запястье. Ничего. Лишь кожа, такая же затертая и пыльная, как и его одежда. Инструктор чуть прищурился, оглядывая парня с ног до головы, а после обошел его беззащитную фигуру, чтобы встать с другого бока. Плавно, будто бы смакуя, сдвинул ткань на правой вытянутой руке.. и оскалился, причем так щедро, будто бы ему отвесили какой-то щедрый комплимент. Это был он. Стюарт Уайт. Тот, чье имя Вольген знал лишь потому, что его знала молодая нянька, что сидела с Лилиан тем вечером. "Стю, милый, что ты делаешь? Стюарт Уайт, я к тебе обращаюсь, что ты задумал??". На ней не зря было намного больше колотых ранений, чем на дочери работницы агенства - знала ли она, что ее бойфренд был протестантом? Знала ли она об этом, когда говорила, к кому устроилась работать?
   Заметив приближение Ребекки, Дайс выудил из кармана блистер с препаратом "чтение памяти" и, на удивление, не вскрыл его, а протянул главе внешней безопасности.
- Я не буду просить тебя пойти мне навстречу, Ребекка Аул. Решение ты примешь сама. Единственное, о чем я действительно тебя попрошу - проверь его. И скажи, достоин этот человек жизни или нет. 

Отредактировано Wolgen Deiss (2019-11-06 12:41:07)

+3

9

Вольген был куда хуже вероломной Евы из библейских сказаний. Он не просто протягивал ей сорванное яблоко, пахнущее так сладко и желанно, нет, он уже вложил его ей в ротик и держал пальцы на челюстях...
(Единственное, о чем я действительно тебя попрошу - проверь его.)
... собираясь сомкнуть их. И пусть они стояли на расстоянии в паре шагов, она чувствовала на себе этот взгляд, эти руки на лице, это непреодолимое желание вонзить свои зубы в хрустящую фруктовую плоть. Это яблоко было знанием, это яблоко было пониманием. И кто бы вообще смог бы отказаться хотя бы посмотреть?

- Мы не судьи, Вольген. Мы агенты. И наша задача - затирать, а не решать. Разве не этому ты учишь штурмовиков, выполнять приказы, а не выдумывать их? - возвращает она вопрос. Но его руки на ее затылке, и она, подобно змее, все же выпускает зубы. Ладонь ложится сверху его протянутых пальцев, забирая блистер со знакомыми символами. Две желтые таблетки, так похожие на стандартную валерьянку, ложатся в ладонь. Пальцы очерчивают инициалы MA, которые не дадут забыть, что за силу они обещают.
Злится ли Ребека? Определенно да. Она ненавидит сейчас Дайс за то, что он предлагает ей сделать. Но какой бы закрытой она сама не росла, каким бы безэмоциональным столбом не была, она понимает, что не знает всей картины. И раз яблоко уже сорвано, раз наказания уже не избежать, она хотя бы узнает то, из-за чего все это завернулось. То, почему Вольген с самого начала возник на пороге ее кабинета.

Две таблетки ложатся на язык, оставляя неприятный кисловатый привкус. У нее достаточно времени, чтобы узнать правду. Время возвращается в стабильное, всего на долю миллисекунды, так что пуля не успевает пролететь и сантиметра, и девушка резким ударом локтя бьет чужаку по носу. Кровь брызгает на ее форму, а сам он с неожиданности наклоняется назад.
Они вновь ныряют в растянутое время, пользуясь этой возможностью. Девушка отключает рацию. Весь остальной мир не должен узнать, что сейчас произойдет. Это ее грязный секрет, которым она недовольна. И лишь Дайс ответственен за это.
(Уж лучше бы поматросил и бросил.)
Аул снимает перчатки с рук, засовывая их в карман. Зло смотрит в глаза ничего не понимающему протестанту и сует почти сразу всю ладонь ему в рот, с силой сжимая его челюсть. Она чувствует основание его языка, держа его пальцами, словно большого волка. На чувства и боль протестанта ей плевать. Вольген явно решил поставить на кон чужую жизнь. И раз так, значит у него есть основания так считать. Секунда, глаза закрываются. Она читает его воспоминания, словно книжку с картинками, отматывая до того момента, что ей возможно будет интересен.

Она видит молодого человека, который явно запутался. Он рано потерял родителей, остался на улице. И попал в группу людей, которые во всем обвиняли Эльм. И если поначалу он был с ними ради еды, ради сна в теплом месте под крышей, то с годами его сознание поглощали все эти речи, сказанные в группе. Он не видел ничего, кроме того, что ему показывали, и рано или поздно поверил в каждое слово.
Он повелся на эти слова, вложил в них те кусочки правды, что были ему доступны, полностью веруя.
(Ребекка скривилась, морща нос. Смотреть все это было тяжело, даже зная, как именно промывают своим же мозги протестанты. Ее пальцы царапнули небо мужчине.)
Он встретил девушку. Красивую и добрую, как солнце. Влюбился в нее до беспамятства, мечтая завести детей и построить дом. Водил ее покупать мороженное, смотреть фильмы, а по в другие дни все также работал со своими, безжалостно перерезая глотки нелюдям, что носили черную форму с красными полосками.
Он потерял своего лучшего друга. Тому не повезло словить шальную пулю в сражении против агентов. И пусть пышные похороны устроить не удалось, в сердце зародилась персональная злость. И потому не поверил своим ушам, когда его любовь вдруг заговорила о своей новой работе. Она работала нянечкой и без умолку болтала о новой девочке, с которой сидела.
(Сердце сжалось, когда она увидела знакомое личико кучерявой Лилиан.)

Дальше Ребекка листала быстрее. Противно все это смотреть детально. Воспоминания проносились кровавым веером. Как и испуганные лица, когда нож входил в беззащитные тела. Нянечка пыталась защитить ребенка, а потому ей досталось куда больше, куда сильнее. Он мстил за личное, мстил за то, что она не поддержала его, что они никогда не исполнят его версию американской мечты. Его солнце защищало грязь. Ту грязь, что вырастет и станет одной из них. Его сонце умерло для него еще раньше, чем она закричала от боли.

Ребекка видела преступления Уайта, видела их всех, но значимым был только один. Ведь именно из-за этого куска правды здесь собралось так много лиц. Аул брезгливо вынимает ладонь из рта мужчины, вытирая ее о бедро.

Мысли закрутились в голове быстрее вереницы. Самосуд - это преступление. Она главнокомандующая, она не может допустить этого на миссии. Подставить Дайс на трибунал? Ну уж нет. Отпустить Уайта тоже не получится. И Миранда и Вольген последуют за ним, пусть и не сразу, но пойдут как гончие, охочась. И тогда кто-то другой уже не сможет их защитить. Аул оглядывается, но рядом других ребят нет. Есть только Дайс и она.
- Ты придурок, Вольген. И я тоже дурочка, что верю тебе до последнего. По-хорошему бы мне тебя пристрелить прямо с ним.
Аул отходит на свое место, рядом с зависшей пулей. Смотрит на нее. Встает в позицию защиты, зная, что будет больно, но костюм поглотит силу удара. План был ее простым, как два пальца. Протокол запрещает убивать протестантов, за исключением самозащиты. И раз уж так получилось, значит пусть кое-кто и становится жертвой такого решения.
- Я выстрелю в вашу сторону...
(И целиться буду прямо в тебя, дорогой.)
- ... и надеюсь в отчете ты напишешь, что думал все эти три секунды, как сохранить ему жизнь прежде, чем отнять ее. Но увы, моя жизнь куда важнее его. И у тебя не было выбора.

Отредактировано Rebecca Owl (2019-11-17 13:35:19)

+3

10

Пока Аул потрошила память протестанта, вытягивая из нее замызганную кинопленку, Дайс пытливо вчитывался в ее мимику, представляя все увиденное ею. Он надеялся, что Стюарт Уайт действительно не сдерживался, когда колотил ножом по беззащитной плоти. Он уповал на то, что его умыслы и чувства в этот миг были достойны отвращения и гнева, и что Ребекка, погрузившись в них, почувствует себя облитой грязью с ног до головы. Разумеется, она была права - агенты далеко не судьи, чтобы выносить кому-то смертный приговор. Убрав руки за спину, они должны стоять на вытяжку, по струнке, исполняя только то, что велено уставом, словно псы в намордниках, снимать который им разрешено лишь при угрозе чужой жизни. Занятный парадокс. Спасая человека от убийцы, ты имеешь право осудить его на смерть, причем мгновенно и без разбирательств, но если опоздаешь, если смерть невинного уже случилась, ты отходишь в сторону, дабы пропустить перед собой закон. Получается, что и агентам можно быть "вершителями", но только до тех пор, пока это оправдывается спасением невинного. Не успел - посторонись. Вольген понимал причины этих правил - все для социума и порядка в нем, все для того, чтобы количество расправ не множилось в геометрической прогрессии. Но, вместе с тем, он обещал Миранде, что поквитается с убийцей ее дочери, и разумные суждения не стали бы ему в этом преградой. Соглашаясь с тем, что говорил ему рассудок и Ребекка, он все равно не мог "свернуть с дороги". И лишь ему известно, по какой причине.
   Глава внешней безопасности отошла на прежнюю позицию, успев наградить Инструктора парочкой не шибко лестных слов. Улыбка Дайс в этот момент была особенно польщенной, как будто он услышал комплимент в свой адрес - смущающий и откровенный. Вместе с тем на его остром лице мелькнула благодарность - не явная, не четкая и не конкретная, а еле ощутимая, как снисхождение, причем не к девушке, а к самому себе. Из разряда "да, я понимаю, что тебе не просто, детка, я такой дурной". О том, что ощущает Аул, он догадывался. Происходящее ее нисколько не касалось - убили не ее ребенка, да и Миранда ее лично не просила ни о чем. Но получилось так, что Вольген просочился в ее миссию, зашел на территорию ее ответственности, где за каждый промах отдуваться не кому-нибудь, а лично ей. Этот гребаный манипулятор загнал ее в угол обстоятельств, причем не силой и не шантажом - он будто бы назло оставил ей возможность отказаться и разрушить его планы, протянул ей на ладони не один лишь препарат, но и принятие решения, принимать которое она изначально не планировала. Ситуация не просто щекотливая, а крайне неприятная, и гнев Ребекки был неоспоримо обоснован. Но Инструктор смаковал его, как угощение - ловил каждый ее злобный рык и напряженное сведение бровей, резкие движения и лязг раздраженной поступи, ведь все эти эмоции, как и слова, свидетельствовали только об одном - она дала свое согласие. И более того - придумала, как именно обставить этот беспредел, чтобы избавить Дайс от трибунала. Вольген пришла мысль, что на сей раз банкой экзотического чая он не ограничится.
-..И у тебя не было выбора, - договорила Аул, направляя в сторону мужчин свой огнестрел.
- Абсолютно никакого, - низким раскатом вторил ей Инструктор, вновь поворачиваясь к протестанту. Выталкивая из своей и его жизни всех сторонних, непричастных к их беседе, личностей. Более никто не важен - ни коллеги, ни единомышленники, ни прошлое, ни будущее. Есть только пара человек, связанных между собою преступлением, за которое придется отвечать. "Стюарт Уайт.." - в янтарном взгляде начинает плавиться неотвратимый голод. - "..попался". Вольген вытягивает из кармана блистер с новым препаратом - экспериментальным, разумеется, не тем, что числится в реестре одобренных для миссий. Раздобыв его, Дайс шел на риск, ведь побочные эффекты были далеко не радужными - собственно, как раз поэтому его и не одобрили в Преображении и в Центре Истребления. Но в данной ситуации он подходил лучше каких-либо еще. Наспех закинув желтые таблетки в рот, Инструктор раскусил их, сомкнув челюсти жестким оскалистым капканом. Он сделал шаг назад, попутно заключая протестанта в кокон - плотный и невидимый, как чистое стекло. Посаженное на цепь время снова обрело свободу, начав сыпаться секундами-песчинками, и обомлевший Стюарт Уайт, чей нос был сломан кулаком Ребекки, наконец-то распознал вблизи себя врагов. Он дернулся, как от пощечины, затем схватился за лицо, осознав, что из ноздрей настырно хлещет кровь. Рефлекторно нырнув в бегство, парень врезался в прозрачную преграду, отшатнулся, двинулся в другую сторону, и вскоре смог прощупать все границы своей "клети". Его губы шевелились, он что-то говорил, но "инкубатор", в который его поместили, не выпускал наружу звуковые волны. Стоя поодаль, Аул видела лишь спину Вольген и его затылок, из-за чего тот решил не прятать гадкую искренность на своем лице. Эта искренность была уродливой и безобразной, хотя бы потому, что в ней плескалось наслаждение, истинное смакование момента, когда перед тобою - твоя цель, которая с секунды на секунду будет проткнута твоим стремлением. В созданной вокруг протестанта барокамере постепенно начал испаряться воздух - он просто исчезал, как если бы его выкачивали через трубы. Все быстрее и быстрее, так что поначалу Уайт конвульсивно сжал горло пальцами, будто бы его душили изнутри, а затем и вовсе рухнул на пол, начав, судя по всему, неистово орать. Дайс опустился перед ним на корточки, достал из кармана фотографию и продемонстрировал ее убийце. Лучистая улыбка Лилиан обещала Стюарту покой и счастье. Звериная ощеренность штурмовика обещала Стюарту страдание и боль.
   Глазные яблоки протестанта сильно натянули веки, а после вылезли за их пределы, как если бы намеревались убежать из глазных впадин. Его кожа обрела болезненный пунцовый цвет, будто под ней лопнули все, какие были, капилляры, а голова буквально на глазах начала расти в размерах. Разница между внутренним и внешним давлением увеличивалась с каждой секундой все быстрее, и можно было хорошенько разглядеть все проступающие вены - они набухли крепкими канатами, как змеи, вцепившиеся в мускулы. Кровь не брызгала, она просачивалась через поры, выливалась изо рта, словно вино, которым поперхнулись. Парень начал раздуваться, и даже ткань одежды не могла скрыть факт того, что его внутренние органы полезли через все имеющиеся отверстия. Он больше не кричал, и все его движения лишились произвольности - от Стюарта осталась только бренная органика, спрессованная беспощадным вакуумом. Дайс наблюдал за этим представлением так завороженно, как будто каждый миллиметр этой казни являлся платиновым ожерельем, украшенным искрящимися бриллиантами. Он не разрешал себе ни смех, ни внешнее довольство, которое могла заметить Аул, но его плечи все равно слегка подрагивали от сдавленного внутреннего клокотания. Вольген был ничуть не лучше протестанта. В этой мести не было ни святости, ни благородства - обычное терзание в отместку за чужую гибель. Когда тело Стюарта обмякло, успев лопнуть по всем "швам", Инструктор поднялся на ноги, окунаясь в звуки отдаленного сражения. В другой части мотеля агенты продолжали разбираться с протестантами, но дальнейшее развитие событий Дайс сейчас не шибко волновало. Начав поворачиваться к Аул, он собирался обратиться к ней:
- Спас.., - но не успел договорить, словив от главнокомандующей пулю в прямиком в плечо. Благо, костюм Дайс, как и костюм Ребекки, смог выстоять перед калибром автомата, но ощущения были такими, будто кто-то крепко вдарил по плечу тупым концом копья или лопаты. -..сибо, - Инструктор все-таки договорил, покрепче стиснув зубы.
- Да пошел ты, Дайс, - сдержанно отозвалась Ребекка, игнорируя дальнейший смех Инструктора.

   Миранда понимала, что того ребенка, которого она любовно гладила по голове, больше нет и больше никогда не будет. Все это - плод ее изломанного мозга, поврежденного побочным действием ее же препарата. Она перебирала воздух пальцами, мягко улыбалась милому лицу, украшенному яркими кровоподтеками, слушала прелестный голос Лилиан, такой тонкий и слегка болезненный, который обвинял ее уже не первый день. "Почему ты позволила этому случиться, мама? Почему ты не уберегла меня, мама?" - даже эти фразы девочка произносила мягко, без озлобленности и визгливости. Как будто спрашивала, почему растет трава и почему так греет солнце - осторожно, с тихим интересом, с пытливой любознательностью. "Почему тебя не было рядом, мама?". Миранда не знала, что ей ответить. Знала только, что человека, который изуродовал их будущее, больше нет. Есть только она, ее галлюцинация и тень, что высилась у кресла.
- Я не вернусь обратно, Вольген. Переведусь в другой отдел, может, в канцелярию.. Я больше не хочу общаться с мертвыми и их близкими..
- Вернешься, - с легкой насмешкой завибрировала тень. - Я выполнил твою просьбу, Миранда. А чтобы быть готовой выполнить мою, тебе придется и дальше работать во внешней безопасности. За все нужно платить, не так ли?
- Но..
- Не так ли?

Отредактировано Wolgen Deiss (2019-11-18 14:14:03)

+3


Вы здесь » ELM AGENCY » Архив миссионных эпизодов » [01.03.2019] Вверх по лестнице, ведущей вниз


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC