Миссия 090, Словения
Из закрывшегося разрыва недалеко от города попадает Сосулька, НЕХ, которого уже видели ранее при трагедии в Австралии. Агентов посылают оцепить территорию и не дать НЕХу дойти до города

Миссия 091, Франция
Звонок поступил от молодой женщины Абелии Лурье. По ее словам на улице Анатолия Франса внезапно образовался небольшой разрыв, из которого выбралась одна Пентепода. Существо вело себя очень агрессивно и в итоге начало атаковать случайных прохожих. Полиция и агенты ELM из штаба Франции прибыли на место действия уже через пару минут, взяв на себя эвакуацию, закрытие разрыва, а также оказание скорой помощи гражданским. К несчастью, до того как Абелия со своим сыном Жеромом успела добраться до безопасного места, Пентипода напала на них и утащила мальчика. На данный момент существо находится на Эйфелевой башне и медленно карабкается по строению вверх; мальчик по словам полиции еще жив, но находится в бессознательном состоянии. По какой-то причине НЕХ пока не причинил ему особого вреда. К прибытию агентов из Америки, территория в радиусе нескольких километров от Эйфелевой Башни была очищена от людей

Миссия 092, Лихтенштейн
Во время немецкого фестиваля реконструкторов рядом с туристическим городом Зилум открылся разрыв из мира Топи. Разрыв появился над головами ошарашенных гражданских, но почти сразу же закрылся. Поначалу все успокоились, ведь НЕХов не было видно, однако позднее, когда в толпе стали издаваться крики, люди запаниковали. По прогнозам от центра Истребления из разрыва могли выпасть Прозрачные, возможно даже пара. Агентов на миссию доставили уже через десять минут, когда операция по эвакуации шла полным ходом

[12.11.19] Были подведены итоги месяца! Также было опубликовано интервью с активистами октября.

[13.10.19] Открыта запись на квест! Мир Парящих островов ждет своих агентов!

[11.10.19] Были подведены итоги месяца! Также было опубликовано интервью с активистами сентября и запущен опрос по будущему сюжетному квесту. Если вы еще не успели в нем поучаствовать, то бегом читать инфу и голосовать!

[25.09.19] Были подведены итоги месяца! Также хотим напомнить всем о том, что амс и наш форум очень нуждаемся в ваших магических тыках по кнопкам ТОПа и в рекламе! Высокие позиции в ТОПах гарантируют приток новых игроков, так что не ленитесь, агенты!

[06.09.19] Просим минутку вашего внимания! Это очень важно! Планируется сдвиг актуальной игровой даты! Также были подведены итоги конкурса "Пей и не пьяней!"

[12.08.19] Подведены итоги месяца! Также не забываем о нашем летнем баре! Спешите напоить своих коллег, друзей и знакомых!

[14.07.19] Подведены итоги месяца! Убедительно просим всех наших игроков уделить минутку вот этому опросу! Также не забываем о нашем летнем баре! Спешите напоить своих коллег, друзей и знакомых!

[13.06.19] Подведены итоги месяца! Также не забываем о нашем летнем баре! Спешите напоить своих коллег, друзей и знакомых!

[17.05.19] Подведены итоги месяца! А также были запущены наборы в новые сюжетные квесты, спешите записаться! Места ограничены!

[01.05.19] Спешите познакомиться с самыми активными и самыми шустрыми на форуме! Также был составлен список отсутствующих, просьба отписаться админам всем, кто там засветился.

ELM AGENCY

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ELM AGENCY » Архив сюжетных эпизодов » [22.01.2019] Запретный плод: Синтез могущества


[22.01.2019] Запретный плод: Синтез могущества

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

ЗАПРЕТНЫЙ ПЛОД: СИНТЕЗ МОГУЩЕСТВА

https://d.radikal.ru/d40/1905/6f/0b7a2698241b.jpg
- третий эпизод -

Удачные первичные эксперименты вдохновили лаборатории на создание совершенного нового препарата, который мог бы значительно облегчить работу агентов. Ведь, как известно, время это тоже деньги. Ученые сталкиваются с неожиданными сложностями - копировать и синтезировать днк Адама даже при сегодняшних технологиях невероятно сложно. Препарат, не смотря на то, что он действует, имеет множество минусов при закрытии часов. Летальный исход оценен в 64%.
Лаборатория вынуждено закрывает проект, откладывая его до того времени, пока технологии не позволят совершить задуманное.

Участники: Brenda Creep (М), Wolgen Deiss (Ш), Johannes Sibelius (М), Norma Franks (Ш),  George Tucker (Ш), Zed Kraft (М), Merry Angel (Ш)

Локация: лаборатории в ц. Исследования

Участие ГМ: да: Джон


НПС
Пабло Мартинез/ Pablo Martinez
от George Tucker
20 лет. Штурмовик.

Пабло сложно назвать идейным. Родился он в большой семье  честного, но бедного работника Пауло Мартинеза, в самом захолустье Мексики.  Помимо него у старины Пауло была красивая, но замученная родами и работой, жена и еще четверо ребятишек почти одного возраста с парнишкой.  Рос парень, что греха таить, как сорняк в поле, учился кое как, перебивался подработками и мелкими кражами. Жизнь вела юное дарование по криминальному пути, пока в один прекрасный или не очень день, Пабло не поспорил со своими друзьям-подстрекателями. И вот он уже записался в добровольцы, прошел тесты и отправился открывать для себя новый, казалось бы, лучший мир. Ведь той суммы, что отвалило агентство за юного Мартинеза хватило бедствующей семье для того, чтоб выплыть с низов социального дна. И все были рады и горды за парня, разве что самому Пабло было как-то все равно. Он не видел в этом своего призвания. Учился крайне неохотно и слыл довольно вспыльчивым, упрямым и склочным человеком, которого было очень легко взять на «слабо». Распиздяй и раздолбай как он есть.  Но то ли взрослея, то ли из-за влияния окружающих он становится все же частью ЭЛЬМа, не самой ее надежной, но вполне адекватной и боевой. И вот за плечами уже стены академии и первые боевые задания. Но нашла коса на камень, встретился лед и пламень – его соседу, а по совместительству и другу-любовнику до зарезу нужно было принести себя в жертву на благо мира. Пабло не разделял такого рвения, но на зло, после острой и шумной ссоры с битьем посуды и прочими «итальянскими» страстями горячего мексиканца тоже записывается на участие в том же эксперименте, что и его друг. Хотя особого желания и не имеет, да и считает это все безумной игрой в русскую рулетку. Но отступать гордый штурмовик не привык, пощекотать себе нервы и своему бойфренду дороже собственной безопасности. Да и разве в двадцать веришь в то, что что-то может пойти не так?

НПС
Эдвард Вашингтон / Edward Washington
от Merry Angel
21 год. Штурмовик.

Совсем недавно стал действующим агентом. Его родители были сотрудниками Эльма, так что судьба Эдварда была предопределена. Идею служения миру в составе данной организации ему прививали едва ли не с пеленок. И весьма успешно. Оба родителя Эдварда погибли на миссиях еще до его поступления на обучение. Но для него это только лишний повод для гордости. И теперь у него самого есть возможность стать человеком, которым могли бы гордиться его родители и вырастившие его бабушка с дедушкой.
Человек он спокойный и чрезвычайно упрямый в вопросах, которые считает важными. Обладает хорошими манерами, практически всегда вежлив и приветлив. Хотя и относится к сотрудникам, чье отношение к работе считает недостаточно серьезным, с некоторым высокомерием. Но, несмотря на последнее, умудрился связаться с разгильдяем и обормотом. И теперь всячески старается перетянуть его на "светлую сторону". Выходит не очень.
На эксперимент пошел по собственному разумению и желанию выполнить долг служителя человечеству. Узнав риски летального исхода при использовании препарата, не оставил препарату ни единого шанса не быть использованным на нем. Радость от предстоящего мероприятия была бы больше, если бы оно не стало причиной ссоры с оболтусом.

+4

2

Простой математический подход - далеко не всегда дурость. Иногда это очень даже полезно, если речь идет о больших деньгах и чужих жизнях. И для Эльма просчитывать все наперед, вести огромную бумажную подготовительную работу вовсе не сумасшествие, а обычные трудовые будни. Возможно со стороны кому-то неопытному может показаться, что создание нового препарата это творческий процесс, где лаборанты смешивают реактивы и сравнивают таблички, попивая капучино между делом. Но если бы вы заглянули в лаборатории биохимии в январе, когда началась самая жара, вы бы ни за что не подумали, что встретились с химиками. Замученные, усталые, но все еще с горящими глазами, лабораторию наполняли люди в белых халатах, методично щелкающие по клавиатуре. Раз за разом они пытались подобрать правильные реагенты, проводя сотни и десятки сотен виртуальных экспериментов.
И все потому, что настоящего днк НЕХа было чертовски мало, так что прежде, чем приступить к настоящим экспериментам, нужно было подготовиться.

Восемнадцатого числа группа под руководством Бренды Крип пришла к окончательному решению, и на стол Реймонда Чейза легла внушительная папка. На ее страницах была четкая схема нового препарата с шикарными возможностями. Конечно, формула была неокончательной, им нужно было еще поработать над сглаживанием откатов, но тем не менее в теории НПФС был просто мечтой для агентства. Он бы смог решить вечную проблему с нехваткой времени открытия часов, не заставляя агентов открывать повторные часы, а это потенциально тысячи спасенных жизней.
Были затребованы первые испытания. И они показали себя просто с золотой медалью, действуя ровно так, как и предполагалось. Ликованию лабораторий не было счета, ведь смертность агентов оценивалось лишь в ноль целых семь десятых. Неимоверно малый процент, формула была готова.

Однако уже через пару дней пришли данные из лаборатории нейробиологии - Адам был всего один, и лаборатория получила разрешение на сохранение его жизни. А того днк что уже был, было так чертовски мало, что незамедлительно пришлось задуматься над синтезом днк НЕХа из другого мира.

Легко ли это? Должно быть вы никогда не пытались повторить борщ своей знакомой по виду лишь его фотографии. Даже с неимоверной технологической поддержкой лабораторий снаряжения, с учетом неоценимых знаний лабораторий нейробиологии и экологии, которые смогли создать идеальные условия для проживания этого пугливого НЕХа, синтез его днк был невероятно тяжелым и суровым испытанием для Эльма. Шутка ли сказать, создать чую-то плоть, если плоть человека создать тяжко, не говоря уже о нестандартном соединении кислотных живых кристаллов. Но у наших просто не было другого выбора. Они обязаны были попробовать.

Двадцать второго числа было начато тестирование именно на основе синтезированного днк НЕХа. Насколько близко они подошли к оригиналу? Возможно ли скопировать сверхсилу путем синтезирования?
Как бы это не было ужасно, все агенты, взятые для эксперимента, были предупреждены о возможном летальном исходе. Группа медиков лабораторий также готовы к полному содействию и вывода препарата из тела агентов. Испытания решили проводить в той же испытательной, что и раньше.

Эта лаборатория для тестирования была разделена на две неравные залы. Одна, что побольше и посветлее, была оснащена дополнительной защитой, имела стены с заземлением и усиленной толщиной. Та стена, что была прозрачной, была практически не пробиваемой, защищая зал поменьше, где и расположилась небольшая группа ученых со своими столами и мониторами. У них было все, чтобы контролировать ситуацию и прервать эксперимент, если кому-то из участников станет плохо. Там же в зале дежурили медики из больничного крыла с препаратами быстрой реанимации.

[nick]ГЕЙМ МАСТЕР[/nick][status]суровая действительность[/status][icon]https://d.radikal.ru/d28/1807/6c/a2c64a6a96f2.png[/icon][sign]


Ex parvis saepe magnarum rerum momenta pendent[/sign]

+6

3

Планшет с именами испытуемых, кажется, прирос к руке медика, обнаружившей себя рассредоточено смотрящей в точку далеко за скупые приписки возраста добровольцев, куда-то вглубь собственного сознания между картинами чужих миров и бесконечностью химических формул. Бренда перехватила проект исключительных возможностей, в её руках он играл яркими красками, вслед за успехом Чейза, у неё получилось создать чистый нпфс из оригинального ДНК НЕХа. Но у неё отобрали Адама, подменив его синтетикой. Аналогия к питомцу у которого из пасти вырывают старую любимую игрушку, с которой столько всего было связано и взамен дают новую, с другим запахом, с другим вкусом и заверяют, что этот вариант единственно возможен. Наивно полагать, что руководство правда верило в то, что для фрау Крип будут иметь значение возраст испытуемых и их количество. Конечно, Зед в числе добровольцев выглядел сущей внезапностью и его смерть оказалась бы крайне досадной. Однако, расходный материал приобретал значимость только когда его не хватало, при должном рвении можно было взглянуть и на первогодок. Правда была одна, исходя из эмуляций проведённых ранее, синтезируемое ДНК Адама было полнейшим дерьмом, а раз так, руководство должно было принять решение о рентабельности проекта как такового.
Заинтересовать Йоханнеса таким проектом было не сложно, он легко откликнулся для попытки пересмотреть формулы и подогнать количество летальных исходов в эмуляциях. В отличие от немки, медик  все ещё ценил человеческие жизни и это, надо сказать, неимоверно раздражало. Уже пора было признать, что даже для синтетики результаты были достаточно удовлетворительны, чтобы проводить опыты на людях, но не достаточно хороши, чтобы фин относился к проекту с должным рвением.
Белая женщина усмехнулась, наблюдая за подготовкой к эксперименту, результат которого был предопределен исходя из проведенных опытов на оборудовнии. Чистая формальность, попытка урвать глоток воздуха перед тем как вновь погрузиться в тягучую тьму без права на ошибку. Видимо, сама Крип выглядела излишне погруженной в себя, потому как подле плеча раздался знакомый низкий голос:
- Все в порядке? - Вольген смотрит на неё пристально, с интересом, будто пытается прочесть мысли и медик качает головой, не выражая этим жестом ровным счетом ничего. Что могло быть в порядке, когда в эмуляциях половина испытуемых мертва? Все будет в порядке, только если только вот эти четверо в соседней комнате каким-то чудом останутся живы по закрытию часов.
- Чистый препарат готов. Не понимаю зачем ты здесь, - женщина поворачивается к нему, сокращая и без того близкое расстояние, говоря тише, так, чтобы Йоханнес не услышал, - Ты же знаешь какие последствия ведет за собой синтезированная версия.
- Я хочу увидеть все собственными глазами. От начала и до конца, Бренда. Позволь мне эту маленькую вольность, - Дайс тоже говорит тише, не убирая с лица улыбку. Женщина в ответ вновь качает головой, понимая, что он мог измениться в чем угодно со времен их юности, но только не в этом. Бурные были времена и эта их черта всё еще была общей, желание увидеть все своими глазами, принять удар без амортизаторов. Ведь только сдержав удар, можно оценить его действительную силу.
Отбросив лишние воспоминания,  Крип легко наклонилась к микрофону. Пора было начинать.
- Добрый день, котята. Возьмите у медиков первичную дозу препарата, вы знаете, что с ней делать, - проинструктированные перед испытанием добровольцы должны были принимать препарат с интервалом в пять минут, друг за другом, для удобства на стене висели часы с таймером. Было что-то волшебное в наблюдении за тем, как добровольцы один за другим клали в рот таблетку препарата точно отслеживая секунды. Крип не знала чем они думали, подписываясь на это, но ей виделись покорнейшие овцы идущие на заклание. Во благо науки, во благо будущего человечества. В пору было пустить слезу, но женщина обратилась к Вольген не оборачиваясь:
- Это разве не одна из твоих бывших воспитанниц? Не беспокоишься?- интонация звучит усмешкой, но аналогичный вопрос Крип могла задать себе о собственном лаборанте. Правда в этом случае ответ был очевиден: это была часть становления Крафта, как медика. Необходимый этап, через который сама немка прошла довольно давно, но временами все ещё греша испытанием нпфс на собственной шкуре. Если ему интересно заглянуть за грань, кто Крип такая, чтобы останавливать?

+7

4

Ничто так не повышает тонус, как лицезрение эксперимента над человеческими особями. Особенно, если имеет место быть вероятный летальный исход, способный погрузить испытуемых в состояние образцовой неопределенности. Этакой "суперпозиции", когда гибель вполне может случиться, а может и "остаться дома". Когда побочные эффекты занимают свои места в барабане, затем наспех раскручиваются и ждут своего фееричного дебюта на сцене чужого аннулированного будущего.
   Если первое тестирование, призванное оценить возможности ДНК Адама, проходило в атмосфере взволнованного предвосхищения, то нынешняя проверка была заранее прожарена на углях гипотетической фатальности. Участники первого тестирования, в котором еще только проверялись возможности ДНК Адама, конечно, тоже подвергались риску. Однако на их стороне был достаточно стабильный в своем действии препарат "ассимиляционная эволюция", а так же первородная молекулярная цепочка пойманного НЕХа - то, что в самом деле дало исключительно положительный результат. Что же имели те, на ком будет испытан экспериментальный синтетический препарат, созданный из двух составляющих - корявого дубликата и исключительной случайности? Ничего, конечно же. И даже менее, чем ничего. Одну лишь молитву, одно лишь упование, одну лишь пропасть под ногами, чья глубина еще толком не измерена. Однако, если бы прогнозы в самом деле были настолько категорично неутешительными, вряд ли бы Эльм нуждался в подтверждении подобных роковых исходов. Синтетический препарат был своеобразной скретч-картой, под защитным слоем которой могло таиться как пригласительное письмо в полубоги, так и билет на тот свет. А уж кому и что достанется - станет ясно в ближайший час, не позже и не раньше.
   Настроение у Инструктора Штурмовиков, как ни странно, соответствовало выражению его лица. Редкость, но и такое случалось. Его довольство было искренним и тщательно отполированным недавними событиями. Бренда права, он получил, что хотел. Пусть и в малом количестве, но лаборатория уже изготовила парочку "чистых" таблеток, которые были ему необходимы. Даже при самом удачном исходе, синтетический аналог все равно не сможет обойти их по степени эффективности и безопасности для организма. Так что же штурмовик здесь забыл? Хочет самолично убедиться, что раздобытый им "Святой Грааль" в должной мере уникален? Или что его клоны окажутся недостаточно жизнеспособными, чтобы быть пущенными на конвейер? Причин было несколько. Первая - поздороваться со смертями, самолично им приглашенными. Если бы не инициатива Инструктора, если бы не озарившая его идея спаять воедино "ассимиляционную эволюцию" и ДНК несокрушимой Евы, разве бы заварилась вся эта каша? Разве бы стояли сейчас в испытательной эти молодые ребята, с которыми всем известная старуха с косой вскоре сыграет в русскую рулетку? Вольген не приписывала себе все грехи человечества и Преображения в частности - во многом сыграли роль предоставленные ей возможности, за коими тоже стояли определенные люди. Но все это - часть тщательно продуманного плана, продвигающего Дайс к поставленной цели. Еще одна часть сложной головоломки, еще одна ступень, что позволит добраться до неба и отвесить богу хорошего леща. Легче не думать, на чьих костях будет строиться эта исполинских размеров лестница, легче не видеть, не приходить, не наблюдать. Но Инструктор не мог отказать самому себе в столь изысканном, пусть и червивом блюде - полном осознании того, кто именно пострадал от цунами, вызванного взмахом хитинового крыла. "Раз идешь этой дорогой, раз понимаешь свою к этому причастность, так смотри, смотри, что с ними станется, и только попробуй хоть о чем-нибудь пожалеть". Контрольный выстрел в и без того дохлую человечность.
   Вторая причина была отчасти связана с первой. И стояла меж трех молодых парней, разбавляя их своим девичьим обществом.
- Это разве не одна из твоих бывших воспитанниц? Не беспокоишься? - спросила Крип, не отрываясь от наблюдений за добровольцами. Дайс, возвышаясь сбоку от нее, вопросительно вскинула бровь, даже не думая снимать с лица парадную улыбчивость. Разве Бренда не знает ответ? Разве не знает, что, если бы Инструктора подобное взаправду не устраивало, то Нормы Франкс здесь просто напросто не оказалось бы? Разве не знает, что, даже если бы он и волновался хоть немного, то все равно бы растоптал свое волнение, придушил его, четвертовал, испепелил и растворил в серной кислоте? Разве не догадывается, что бесполезно ждать от сгнившего и сто раз проклятого самим собой человека хотя бы толику жалости к кому-то другому? Не услышав за спиной ожидаемых комментариев, Бренда обернулась, видимо, чтобы удостовериться, что ее вопрос дошел до адресата. Слегка запрокинула голову и тут же попала в зрительную катастрофу, задержавшую ее на чужом лице - застывшем, словно маска, вопросительном и слегка насмешливом. В нем читалось "Побойся бога, Бренда, о чем ты?". Пауза продержалась три секунды, за которые старые знакомые успели обменяться миллионом мысленных посланий.
   Через мгновенье взгляды "разъехались" в стороны, подстрекаемые сдавленными смешками ученой и штурмовика. 
- Ясно, могла бы и не спрашивать, - слегка мотнув головой, дабы до конца стереть с лица неуместное веселье, негромко произнесла женщина, после чего снова нырнула в визуальное ощупывание испытуемых. Все-таки, в некоторых вопросах Дайс и Крип до сих пор оставались "два сапога пара". Инструктор сложил на груди руки, все такой же отвратительно довольный, после чего еще раз глянул на свою бывшую воспитанницу. "Либо рискнуть жизнью и получить свободу от своих надежд, либо добиться от меня реакций и продлить свою зависимость до бесконечности. Не так ли, Мерилин?".

Отредактировано Wolgen Deiss (2019-05-26 00:26:00)

+8

5

-Чистый препарат готов. Не понимаю зачем ты здесь.
Сибелиус оторвался от панели с текущими данными о состоянии добровольцев. Показалось, что эта реплика мисс Крип адресована ему, но нет. Женщина обращалась к Инструктору Штурмовиков, что изъявила желание наблюдать за экспериментом. Шаг Бренды в сторону Главного Инструктора Дайс и что-то произнесенное на тон тише, не добавляют ни капли к тому, чтобы считать происходящее, чем-то большим нежели неоправданно жестокий эксперимент.

«- Я здесь, за тем, чтобы это оставалось научным исследованием,» - отвечая уже сам себе финн с трудом сдержался, чтобы не озвучить вслух аналогию с небезызвестными экспериментами, что проходили под лозунгом «Труд освобождает».
Его всегда напрягало то, как быстро Агентство переходит к испытанию на людях. Фокус группы малы, а побочные эффекты… наверняка более чистые препараты и добавление других вспомогательных веществ могли бы их снизить.  Он работает над этим и будет работать дальше, даже если прогресс в этом направлении мизерный.

И пусть здесь все добровольцы, а синтез ДНК Адама обходится так дорого во всех смыслах, что эту лавочку вот-вот прикроют, на его взгляд куда лучше заморозить исследования, до появления технологий, что позволят обойтись без столь высокой летальности. Сколько добровольцев? Четверо? Это смешно и не показательно, даже если все выживут. Слишком маленькая группа, для того, чтобы считать любой результат значимым. Они не дадут никаких данных среди разницы результатов ни по возрастному, ни по половому признаку.

Между тем, «котята» уже глотают первичную дозу. Скула биохимика нервно дергается, точно он сам проглотил одну из этих пилюлей и он, наклонившись к микрофону, обращается к добровольцам:
- Пожалуйста, сообщайте о любых изменениях, которые вы чувствуете. Боль, головокружение, тошнота, галлюцинации любого рода, изменение восприятия себя в пространстве, ощущение дежавю и так далее.
Да, ещё не прошло ожидаемое время полного проявления негативных эффектов, но никто не обещал, что действие этого препарата само по себе не будет чем-то сопровождаться.
Йоханнес бросает ещё один взгляд на панель, что подмигивает зелеными датчиками и говорит, что все в норме и снова оборачивается к добровольцам, чьи лица, освещённые холодным светом люминесцентных ламп, кажутся болезненно-обреченными.

Отредактировано Johannes Sibelius (2019-05-26 18:50:37)

+7

6

Цок-цок-цок. Таймер непреклонно отмерял секунды. Норма притопывала обутой в кед ногой по полу, стараясь попадать в такт. Она вообразила себя маленьким секундомером, который отсчитывает мгновения ее хорошего состояния. Один чулок сполз и щекотал лодыжку. Ужасно хотелось его подтянуть, но Франкс терпела. Она утешала себя тем, что это — не самое худшее из того, что ей сейчас нужно терпеть. Что ей придется терпеть всю ее жизнь. Вполне возможно, не такую уж и длинную, как она надеялась еще вчера утром.
Кислый привкус расплывался по языку и затапливал все вокруг. Норма забавлялась, мысленно раскрашивая стерильные стены в лимонно-желтый. Она вспомнила, что не успела выкурить сигарету перед входом в лабораторию. И ей тут же до дрожи в пальцах захотелось сжать губами прохладный мундштук. Франкс даже не против, чтобы в нем не было сигареты, только бы сжать в зубах хоть что-то. Но обратный отсчет уже запущен, и теперь Норме остается только ждать. Она ощущала себя несправедливо приговоренным к смертной казни, которому забыли подать его последний обед. Это все было слишком жестоко по отношению к ней. Этого не должно было произойти.
Она поймала взгляд янтарных глаз по ту сторону стекла и непроизвольно затаила дыхание. Ее маленькая афера, невинная, по-детски отчаянная, провалилась. Вчера Франкс было невыносимо. Она металась по комнате, словно запертая в тесную клетку львица. Она злилась на равнодушие Наставника. Она вспоминала и вспоминала, ощущая, как скручивается внутри тугая пружина истерики. Все ее существо покалывали тоненькими иголочками. Подначивали ворваться в комнату Дайс и накричать, бить кулаками в широкую грудь. «Эй, вообще-то я ухожу на смерть, ты не забыла?! Сделай хоть что-нибудь. Отреагируй хоть как-нибудь! Ты ищешь во всех только пользу. Разве я не приносила ее тебе все это время? Разве не принесу в будущем?» Норма злорадно представляла милашку-Криси вместо себя, глотающую злосчастный препарат. Она позволяла себе едко воображать, как маленького координатора прямо перед началом теста обхватывают крепкие руки и уносят прочь. А ее, самую преданную, самую верную, самую... Даже не попытались отговорить. Только улыбались, смотря прямо в глаза, улыбались, улыбались, улыбались!..
Сегодня Франкс было все равно. Она выдохнула воздух сквозь сжатые в трубочку губы и помахала Наставнику. Ей даже подумалось, что все это напоминает зоопарк. Зрители сгрудились возле клетки и ждут, что уставшие, измученные, полумертвые звери станут резвиться, словно милые «котятки». Норме захотелось сделать что-нибудь эдакое. Разлечься на полу, накрыть лицо воображаемой шляпой и потребовать коктейль с зонтиком. Вместо этого она попыталась вспомнить все стадии принятия смертельного диагноза.
- Пожалуйста, сообщайте о любых изменениях, которые вы чувствуете.
«Доктор, кажется, у меня отнялась нога. Скажите, мне все еще необходимо пить ту микстуру от кашля?»
Франкс отступила на шаг и чуть не упала. Она вдруг разозлилась на себя за то, что стоит тут. Ловит на себе жадные заинтересованные взгляды. Изображает подопытную крыску, которая, вот удача-то, умеет говорить. Норма решила, что ни за что не выскажется, не повеселит этих фанатичных белых халатов своими жалобами. И тут же пожалела, что не может показательно хлопнуть дверью. «Не ожидала, Дайс? А я выжила! А со мной даже ничего не случилось!»
- А я... пьянею, - Франкс поначалу не узнала собственный голос. Она даже успела повеселиться — надо же, коктейли им так и не подали, а они все равно умудрились напиться.
Норме очень хотелось послать Дайс воздушный поцелуй. Но в глазах начало двоиться, и Франкс никак не могла определиться, кому из Наставников его отправить. Левый казался ей чуть более привлекательным, и Норма кокетливо ему улыбнулась. На мгновение ей даже показалось, что испытуемых запихнули в невесомость. И тут же обнаружила себя на полу, скрестила ноги по-турецки. Франкс на мгновение подумалось, что все это даже не так уж и плохо. Сидя было легче думать.
«У тебя был шанс остаться моим персональным богом. Отыграть тревогу, хотя бы крошечную. Или просто запретить, сказав, что у тебя другие планы на меня, пусть даже так, меня бы это устроило. Но ты решила разыграть для меня бесчувственную сволочь, чтобы я убрала тебя со своего мысленного алтаря. Ты этого добиваешься? Чтобы я начала новую жизнь без тебя? Но ее может не быть, вот в чем загвоздка. Завтра ее может уже не быть, и не важно, лучше ты хотела сделать или хуже...»
Несмотря на головокружение, Норма ощутила какое-то странное возбуждение, от которого сердце принялось стучать часто-часто. Внезапно ей захотелось подняться и забегать по всем плоскостям лаборатории — по полу, стенам и потолку, наматывая круги, словно хомяк в беговом колесе. Стоит ли сообщить об этом? Да, наверное, стоит.
- Я хочу сбегать за сигаретами. Семьдесят три раза. Я ведь могу побегать, да? Может, я скину пару кило, пока здесь нахожусь.

+7

7

[nick] Pablo Martinez[/nick][sign]Мы одни, я и ты - в полной невесомости.
Нет границ, нет черты! Нет предела скорости.[/sign][icon]https://d.radikal.ru/d18/1905/8f/e84c757b07de.jpg[/icon][status]Замкнуло на тебе[/status]
Зачем он здесь? Этот вопрос Пабло задавал себе еще с той ночи, когда узнал что Эд записался в добровольцы. Вот и сейчас, проталкивая по пищеводу с усилием отвратительную таблетку, он смотрит не на часы, не на людей за стеклом, а в глаза своего любовника. С некоторым вызовом в своих темносиних глазах и ухмылкой. Эта жертва не ради организации, не ради мира, она принадлежит одному конкретному человеку, без которого, кажется, что и не надо больше ничего.
Ну что, как оно тебе смотреть на это, зная что я умру первым?
Он хочет сказать это вслух, хочет схватить парня за грудки и хорошенько встряхнуть, громко с остервенением крича :" где твои мозги, идейный такой, больше всех надо?!"
Но он молчит, смотрит лишь на него, сейчас даже не замечая какая она на вкус, эта чудо таблетка, ради создания которой светлые умы ЭЛЬМа готовы принести человеческие жертвы.
На благо человечества? Не смешите меня. Не ве-рю! Ни единому пафосному слову.
Бросает взгляд на часы, отмечая отведенное ему время, а заодно и отмечая чужое, как свое. Сердце бьется чаще. И хочется...Не не так, и вериться что вот через какой-то там отведенный час они вместе выйдут из этого помещения, обнявшись и смеясь над случившейся ссорой.
Из-за которой он здесь и оказался, будто мышка подопытная.
Не мышка, котенок же, ты чем слушал?
И усмешка ползет на его губы. Он встречается взглядом с любимыми глазами. И как же хочется видеть в них не восторг от своего геройского поступка, а банальную тревогу.
Неужели тебе не страшно?
Вдыхает воздух, закрывая глаза. На миг показалось, что пол ушел из под ног, и голова пошла кругом. Поджимает губы и говорит:
- Все хорошо. Немного голова закружилась.
А ведь люди за стеклом ждут реакции на свой чудо препарат. Он бросает равнодушный взгляд на стеклянную стену.
Ему кажется что ничего не происходит, просто становиться немного жарко, будто что-то закипает там внутри, разносится по венам, с шумом в ушах и звоном. Кажется, о способен проникать сквозь стены, стоит лишь этого захотеть. Даже достать звезду с нема и то это будет не предел возможностей.
- Ух, хорошо кроет,-смеется, отступая чуть назад к стене, трет глаза рукой, пытаясь сфокусировать свой взгляд.
Возможно стоило поспать перед тем, как он с упрямством обиженного ребенка, до крови закусывая губы, чуть дрогнувшей рукой вписал свое имя в бланк испытуемых.
Хочется убежать куда подальше, но он не может. Не может оставить своего Эда наедине с этими бесчувственными людьми, которые еще неизвестно сколько должны положить жизней на алтарь науки во благо человечества.
Вдох- выдох, удушье, нахлынувшее волной, проходит. Уходит и страх, наступает какая-то забавная легкость.
- Хм, а ничего так,-он крутит головой, радуясь что картинка и мир снова вернулись к своим обычным очертаниям. Разве что краски стали ярче.
Он улыбается довольной улыбкой посвященной своему любовнику.
-Не все так страшно, как казалось!

+7

8

Бренда Крип - гениальный ученый. Это она создала препарат из искусственно синтезированного ДНК Адама. Кто угодно может работать с чистым материалом. А вот с репликой тканей нового, неизученного НЕХа... Это под силу лишь единицам. Поэтому Зед безоговорочно верил в успех Бренды, первопроходцем быть всегда тяжело. Высокая смертность, почти полное отсутствие добровольцев - все это лишь пыль в глаза, палки в колеса прогресса и... эволюции. Чтобы получить что-то действительно уникальное, нужно идти на риск.
Поэтому Зед и стал добровольцем. Он не допускал даже мысли о смерти. Ему было интересно узнать, как действует препарат Бренды, оказаться буквально внутри ее исследования, быть первым, кто ощутит Адама и попробует его на вкус.
Бренда назвала своих подопытных котятками, это успокаивало. Голос Йоханнеса прозвучал из динамиков, и это тоже успокаивало. Наверное, из всех присутствующих лишь он один мог трезво оценить ситуацию. Эксперимент начался. Зеда разрывал интерес, он ощущал себя сразу по обе стороны баррикад. Сейчас глазами исследователя он смотрел, как незнакомые девушка и парень по очереди, точно отслеживая время по таймеру, кладут на язык таблетки препарата. Назад пути уже не было. Безысходный, обреченный и чарующий ритуал. Время будто замирало с каждым добровольцем, переступившим грань. Хотелось наблюдать за их реакцией вечно, и в то же время попробовать препарат самому, наплевав на таймер.
Кисло.
Ничего не происходит.
А вот девушка заявила, что пьянеет. Вскоре и парень сообщил о головокружении. Затаив дыхание, Зед ждал, что произойдет с его телом. Занавес воображаемой сцены распахнулся, сердце забилось быстрее, в глаза ударил резкий свет. Наверное, просто зрачки расширились. Вдруг Зед понял, что лишь он один сможет получить все сто процентов информации, он в первых рядах этого спектакля. Нужно прислушаться к своим ощущениям.
- Я... Не чувствую лица.
Так не интересно. Это ощущение давно было знакомо Зеду. Так его тело реагировало на тяжелые наркотики в прошлом, а в настоящем - на "пустышки" для агентов, которыми можно было побаловаться, если хотелось войти в состояние измененного сознания. Препарат так и должен действовать? Сердце забилось еще быстрее, дыхание участилось. А во рту появился стойкий металлический привкус. Зед поднес руку к лицу и тыльной ладони стороной вытер кровь. Она текла сразу из двух ноздрей. Наблюдатели точно заметили это, но им следует кое-что знать.
- Это нормально. У меня так бывает, когда я слишком пьян или... В прошлом я иногда играл с химией. И мое тело не всегда выдерживает. - голос был какой-то странный. Он то ли дрожал, то ли охрип. То ли это говорил не Зед... Зед не понимал. А кровь все текла и текла, уже капая с подбородка прямо на пол.
Черт, что-то не так. Зед снова посмотрел на остальных добровольцев. Они описывали опьянение и внутренний подъем. И даже выглядели довольно счастливыми. А у Зеда просто бешено колотилось сердце и кровь шла из носа. Где же опьянение? Где чувство внутренней силы? Кто эти добровольцы? Он здесь единственный медик? Может, препарат ему не подходит?
Может, он умрет?
Мысли о смерти сами полезли в голову. Зед мог оценить со стороны ранние результаты исследования. Сейчас мы имеем два показателя в пределах нормы... это ведь норма? И один нетипичный. И это Зед. В мыслях красным неоном светился процент смертности, Зед со страхом понял, что он хочет жить. Возможно, это его последние минуты. Будет жаль умирать, так и не достигнув собственных целей. А он ведь мечтал создать новый мир, населить его бережно выведенным гибридом человека и НЕХа. Его прекрасная химера была бы идеальным созданием без слабостей, более жизнеспособна, чем оба вида, давших ей рождение. И именно так Зед планировал умереть, он хотел быть убитым собственным творением.
Какие красивые последние мысли. Но вдруг эти фантазии разбились об образ, которого Зед никак не ожидал. Рей. Почему именно он?  Почему перед смертью Зед думал о Чейзе, а не о ком-то другом? Слишком много вопросов, нужно расслабиться и отдаться течению. В качестве последнего воспоминания Рей намного лучше химеры. Они с Зедом были так похожи. И Зеда тянуло к Рею даже сейчас.
Стоп.
- Я чувствую счастье!
Слишком сумбурное описание состояния, но лучшего Зед дать уже не мог, тело отказывалось отслеживать собственное положение в пространстве, голова закружилась. От переполняющей энергии даже руки затряслись, хотелось бежать, скорее, куда угодно, тысячи километров. Широкая окровавленная улыбка буквально озаряла его лицо, когда Зед поднял голову и посмотрел через стекло на Вольген, Йоханнеса и Бренду. Бренда Крип - гениальный ученый.

+7

9

[nick]Edward Washington[/nick][icon]https://b.radikal.ru/b26/1906/a5/a8bf91666e8e.jpg[/icon]Это был отличный день, чтобы... выглядеть слегка торжественно. Черная рубашка, застегнутая на все пуговицы, черные брюки, темно-серая жилетка и галстук в цвет, серые замшевые туфли...
А если под его воздействием тебе захочется вздернуться на собственном галстуке? – заботливо поинтересовался внутренний голос.
Тогда мне не придется тратить время на то, чтобы ходить за ним, – ответил голосу Эдвард.
Хоть какая-то радость в жизни, – съязвил внутренний голос.
Да, для такого случая, как испытание на себе потенциально смертельного препарата, наряд – несуразней не придумаешь. Как ни прискорбно, но условия проведения сего чрезвычайно важного мероприятия диктовали свои правила. Так что, из всего слегка торжественного комплекта Эдварду пришлось ограничиться только идеально уложенной прической. И сейчас прическа эта вместе с ее владельцем, что прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди, уже битых тринадцать минут томилась в ожидании своей очереди.
Чего за это время только ни произошло. Успел начаться эксперимент. Причем таким обращением, которое заставило Вашингтона поставить галочку к одному из пунктов в списке, определяющем несерьезный подход к делу у человека. Это было досадно. И Эдвард искренне надеялся, что эта галочка будет единственной. А что ему еще оставалось делать? Назад пути не было. А идти на неоправданный риск и бессмысленное геройство у него, вопреки мнению Пабло, не было абсолютно никакого желания. Хотя и его понимание оправданности и осмысленности геройства могло бы вызвать большие вопросы. И даже вызывало. У того же Пабло, например. Что, впрочем, не помешало ему все же принять участие в испытании. Надо признать, что его появление среди добровольцев подняло бурю эмоций в душе Эдварда. Радость от того, что Пабло оказался совсем не таким безнадежным оболтусом, каким притворялся, и гордость за любимого человека буквально рвались из груди. Хотя и не проявлялись внешне, разве что во взгляде, которым Эдвард одарил мексиканца, встретив того в лаборатории.
Один за другим участники эксперимента принимали препараты. И каждый довольно быстро начинал чувствовать их воздействие. Или не их. Но, по крайней мере, им находилось что сказать. Незнакомка со знакомым лицом "захмелела" и изъявила резонное в таком состоянии желание сбегать за сигаретами. Семьдесят три раза. Почему семьдесят три? Даже если предположить, что в каждом забеге ей удавалось добыть только половину сигареты, то набиралось почти две пачки. Вредно, вредно так много курить. Хотя от пары затяжек Эдвард и сам бы сейчас не отказался, да...
Затем настала очередь Пабло. Его любимого, обожаемого, сейчас как никогда прежде, якобы разгильдяя, Пабло.
Счастливчик, – думал Эдвард, наблюдая, как парень кладет в рот таблетку, – твоя очередь уже подошла.
Когда взгляд Эдварда встретился с синими глазами мексиканца, второй уголок его губ едва заметно дернулся вверх, в некоем  подобии подбадривающей улыбки. Он, конечно, даже не задумывался над тем, каково ему знать, что Пабло умрет первым. Если тому будет суждено случиться, Эдвард будет помнить и чтить его подвиг каждый миг отведенной ему жизни. И сегодня, сегодня он счастлив от того, что в этом вопросе они с Пабло на одной волне. Сколько же решимости в его взгляде. Поистине отрадно видеть такую самоотверженность во имя защиты родной земли.
И, если бы Вашингтон умел читать мысли, то вопрос Мартинеза его бы очень удивил. Конечно, ему не страшно. И Пабло страшно быть не должно. Ведь оба они поступают правильно. Даже если ни один из них не выйдет сегодня из этой комнаты, это будет означать лишь то, что они отдали свой священный долг стране и миру. Это не то, чего стоит бояться. Об этом можно только мечтать. Ведь не каждому выпадает шанс принести действенную помощь обществу своими поступками. И плевать, что данный случай был вообще не из той категории деяний, которые можно было бы в здравом уме отнести к «действенной помощи обществу». Эдвард об этом не знал, не думал и думать не хотел. Он верил, что его решение является единственно верным и способно принести исключительно только пользу. Возможно, не лично ему, но прогрессу в целом.
Оставаясь все той же неподвижной статуей у стены, Эдвард наблюдал за реакцией Пабло на препарат. Никаких порывов тут же подойти, поддержать, приободрить, пока у того вертится мир перед глазами. Только предельная концентрация внимания на этом человеке сейчас.
Не все так страшно, как казалось!
Да, я не зря верил в тебя столько лет, – а вслух ни слова, только вновь дернувшийся уголок губ.
Реакции третьего участника были лишены такого пристального наблюдения со стороны Эдварда. Первое впечатление было получено, за своим драгоценным «проектом» он посмотрел, а следующий испытуемый мало того, что сообщил о возникавшем тут уже состоянии опьянения, как это услышал для себя Эдвард, так еще и его время приема препарата удачно легло на состояние волнительного предвкушения, разгоревшееся в самом Вашингтоне.
Да! Наконец-то! Его черед настал.
Впервые за время, проведенное в этой комнате, Эдвард оторвался от стены и разомкнул сложенные на груди руки, чтобы взять таблетку. И только сейчас он осознал, что все его тело пробирает дрожь от радостного возбуждения. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Челюсть свело, по бокам и кончику языка потекла слюна, словно он собирался съесть лимон. Секунда, и таблетка отправилась в рот. На вкус она действительно оказалась кислой, что заставило парня задуматься, а не слишком ли хорошее у него обоняние. А дальше... Дальше никаких изменений.
Простояв минуту с опущенными руками и глядя в пол в попытке сосредоточиться на внутренних ощущениях, Эдвард вернулся в исходное положение. Его бешеный взгляд был устремлен куда-то в пустоту перед собой. Со стороны могло показаться, что его охватила тихая паника. Но, если она и была, то только потому, что парень ровным счетом ничего не мог рассказать. Не в том плане, что у него отказал речевой аппарат, просто говорить было нечего.
Опьянение? Нет. Повышенная активность? Нет. Головокружение? Нет, – Эдвард перебирал в воспоминаниях ранее озвученные реакции участников, пытаясь обнаружить у себя что-то похожее. – Что там еще было? Счастье? Счастье, счастье... Счастье. Счастье я, определенно чувствую, – но загвоздка была в том, что именно такое счастье он чувствовал с самого утра, а в последние пятнадцать минут так и вовсе словно купался в его концентрате. – Счастье не пойдет. Я не могу быть абсолютно уверен, что сейчас испытываю его в результате воздействия препарата на мой организм. А для исследователей нужны достоверные данные. Нельзя так легкомысленно разбрасываться словами. Но, если я не скажу ничего, то мое участие в эксперименте будет бесполезным. Думай, думай, – парень прислонился затылком к стене и закрыл глаза, стараясь отгородиться от воображаемого внешнего давления и сконцентрироваться на себе.
Не помогло. Ну что ж, возможно, реакция проявится чуть позже. Эдвард вновь поднял голову и посмотрел на людей за стеклом.
Пока не чувствую никаких изменений, – честный ответ, в котором абсолютно уверен – лучшее решение.

Отредактировано Merry Angel (2019-06-06 06:58:57)

+6

10

Вероятно кто-то скажет, что малой группы для тестирования нового препарата ничтожно мало. Да, вероятнее всего так и будут говорить, учитывая, что у них нет ни технологий Эльма, ни того баснословного опыта проведения тестирования, который есть у работников лабораторий. В век цифровых технологий сотни и сотни живых могут заменить машины, способные симулировать жизни и течение мутации. Но даже для машин нужны данные, а потому и были собраны те испытуемые, течение мутации в которых были изучены наиболее досконально. Эти агенты отлично подходили на роль живых манекенов просто по одной простой причине - их амбулаторные карты были прекрасным образцом среднестатистических агентов.

"Чистый" препарат, которому еще не дали звучное название, обладал интересными свойствами. Повышение активности, ощущения счастья, продление часов действия других препаратов. Все эти качества очень и очень ценились среди тех, кто каждый день глотал нпфс, рискуя своей жизнью. Но если основу подменить, на нечто более... ммм... ненастоящее, останется ли такой же эффект? Возможно ли это, подделать препараты в массовом производстве? Агенство не знало, но все же, скрестив пальцы, надеялось. Хотелось надеяться, если честно.

Однако этот препарат, новый, "грязный" - он даже чувствовался немного иначе. Эйфория, пространственные ощущения. Агенты не знали еще тогда, что буквально через полчаса после тестирования, когда их вынудили побегать на дорожках и покачать в пальцах силометры, начнутся уже признаки последствия.
Те, кто посильнее здоровьем, почувствовали начало мигрени. Давящая, аккуратная боль в районе висков, тугим кольцом опоясывающая череп. И привкус откровенной давленной ягоды на языке, которая уже начала подгнивать. Те, кто был послабее, ощутили легкую колющую боль, сначала у головы, а затем на конечностях. Сначала не так уж и больно, покалывания, даже приятно, а потом все сильнее и сильнее. И при всем при этом ощущения счастья и наполненности энергией никуда не уходило, мешая эти странные чувства в коктейль.


[nick]ГЕЙМ МАСТЕР[/nick][status]суровая действительность[/status][icon]https://d.radikal.ru/d28/1807/6c/a2c64a6a96f2.png[/icon][sign]


Ex parvis saepe magnarum rerum momenta pendent[/sign]

+5

11

Горьковатый привкус неудачи преследовал ее с самого утра, его нельзя было избежать,  как нельзя было его игнорировать. Точно такой же вкус преследовал женщину, когда они в последний раз с супругом садились в чертов самолет, Бренда тогда переборола себя, подавила ощущение тревоги, расслабилась и получила ожидаемый удар. Но не сейчас, сейчас медик пережевала и выплюнула уже столько ударов, что не боялась следующего, напротив, предвкушала, тяжелым взглядом смеряя испытуемых за стеклом. Такие взгляды не вселяют оптимизма, но глупая бравада ободрений всегда казалась немке пустой тратой времени и уж тем более сил. Обращаясь к памяти, приходит понимание, что зря тратить ресурсы было не в привычках Бренды. Она всегда старалась обходиться минимальными затратами и даже так её руки были испачканы в крови испытуемых много выше локтя. Об этом знали и этого боялись. Все, но не Вольген.  Медик глубоко вздохнула, снимая внутреннее напряжение, отдаляясь от него на добрую пару шагов. Внимание фрау Крип занимали люди за плотным слоем стекла, таким плотным, что их скупая обратная связь о воздействии препарата передавалась через динамик прямиком на головы наблюдателей. Этого было мало, критически мало, чтобы с точностью сказать, что синтетика никуда не годится. Лицо женщины оставалось мертвенно спокойным когда внутри её разрывало в клочья желание пробраться в головы испытуемых, в деталях распробовать каждый полутон их состояния. Она будто летела сквозь ночную бездну по приборам, полагаясь на технику, к которой доверия было едва ли больше, чем к словам испытуемых.
- Нужно разделить комнаты на несколько, не считаешь? - обратилась немка к Йоханнесу, едва заметно хмуря брови, - Они наблюдают друг за другом и думаю, могут попросту перенимать ощущения друг у друга.
Вопрос был скорее риторическим и не требовал ответа, Крип задала его скорее с целью отметить в своей памяти проблему, нежели спровоцировать коллегу на диалог. Да и если быть до конца честным, соль обращения была не в беспокойстве за чистоту эксперимента. Открой себе всемирную сеть с самыми громкими диагнозами и найди в себе десяток-другой, делов-то. Соль её сомнений была в том, что пульс участников и вслед за ним давление поднимались резко вверх, ударяя в голову тяжелым молотом и это происходило раньше, чем было обусловлено надеждами немки.
Дурным знамением лаборант улыбался женщине окровавленным лицом с беговой дорожки, словно призрак из давно забытого прошлого. Бренда перевела с него взгляд на ближайшего медика и тот суетливо протянул молодому мужчине платок из собственного кармана, виновато разводя руки: полотенца рядом не оказалось. Это всё, что могла сделать для Крафта его руководитель перед тем, как отдать команду на подготовку препаратов способностей.
- Благодарю за предоставленную информацию, - холодно проговорила медик в микрофон, вторя словам Чейза недельной давности без присущей ему восторженности, - Сейчас вам выдадут нпфс из вашего сектора, используйте силы аккуратно, постепенно увеличивая нагрузку.
Таблетки подносились лаборантами на миниатюрных металлических подносах, где помимо препарата с названием, лежала записка с именем испытуемого, написанная аккуратным тонким подчерком - подчерком фрау Крип, которая не стеснялась ответственности за эксперимент, принимая её стоически и спокойно. Передав штурмовикам стихийные способности, женщина определила единственному медику за стеклом ареометизм - способность из его сектора, которая могла в случае возникновения проблем с окружающими защитить Зеда и того, кто попадется под его руку. Ведь, если что-то пойдёт не так, то именно сейчас, после того как испытуемые примут таблетку с надписью "Съешь меня" и отправятся в волшебную страну измененного днк. Эдварду предназначалась таблетка с гидрокинезом, Пабло - пирокинез, Норме - электрогенез под стать её блистательной улыбке. Приостанавливать и уж тем более прекращать эксперимент только из-за недомогания Бренда не могла, ей нужен был показательный пример, как будет действовать синтезированный препарат в паре с уже существующим.  Будет ли он годен хоть на что-то действительно полезное, или окажется абсолютной пустышкой. Именно для этого Крип стояла рядом со стеклом, держа в одной руке планшет, другой поправляя прическу. Если все пойдёт под откос, пусть хоть волосы будут в порядке.

+7

12

Норма вновь сидела на полу, скрестив ноги. На языке таял кислый желтый привкус, секундомер отмерял оставшееся время. Франкс испытывала дичайший приступ дежавю.
Она отвлекалась, представляя себя посередине огромной карусели. Аттракцион крутился все быстрее и быстрее, и мир вращался в противоположную сторону. А Норма вкручивалась в самый его центр, словно штопор в податливую мякоть пробки. Ей стало любопытно — а что если она совершит путешествие обратно? Скажем, в то утро, когда она подписала бланк об участии в эксперименте. Чтобы швырнуть злосчастный листок прямо в Дайс, задрать подбородок и уйти. Франкс показалось, что это было бы красиво. Учитывая, что из-за Наставника она обрекла себя на звание гипотетического смертника.
Норма слышала, как остывают ее мышцы. Беговая дорожка оказалась тем еще кайфом, божественным подарком свыше. Сколько-сколько она намотала за полчаса? Ей хотелось отвинтить себе ноги и выкинуть их на свалку. А потом купить новые и пробежать еще сто девять кругов вокруг Эльма. И курить. Больше всего на свете Франкс желала вдохнуть горький дым. Она бы задержала дыхание на минуту. Нет, на три. Лишь бы смоляная смерть погостила в ее легких подольше.
Норма воображала, как запертые с ней парни один за другим хватаются за горло и падают на пол. Она задумалась о том, что неплохо было бы, если бы прямо отсюда начался зомби-апокалипсис. Или опасный вирус выполз из остывающих тел подопытных. Катастрофа, постигшая мир. Сотни миллионов погибших. Вакцина до сих пор не найдена, лучшие умы человечества разводят руками. Остатки выживших строят резервации далеко в горах в надежде пережить смертельную лихорадку. Франкс разочарованно выдохнула. Пожалуй, это было бы слишком серьезным наказанием за ее провал в отношениях. На сей раз можно, наверное, ограничиться только Штатами.
«Хотя о чем это я. Дайс выживет. Похоже, она способна проигнорировать даже необходимость собственной смерти».
Злиться Норме наскучило. Сидеть без дела — тоже, но она сдерживалась. Уложила тонкие ладони на колени и сжала их пальцами. Подушечки неприятно покалывало, будто под кожу высыпали сотню мелких иголочек и заставили Франкс ходить на руках. Она строго приказала себе терпеть. Норма находила обреченно-утонченным сидеть с гордо выпрямленной спиной и вслушиваться в первые звоночки своего будущего. Она напомнила себе, что действие электрогенеза поначалу проявляется точно так же. И тут же возразила сама себе: но разве немеют ладони после принятия этого препарата? И немедленно спросила у себя: может быть, тогда следует внести в протокол эксперимента и этот «незначительный» факт? Франкс не верилось, что все будет так очевидно. Она предпочитала считать, что умрет не настолько банально.
«А чего, интересно, они там, у себя, ждут? Что мы станем светиться, как радиоактивные новогодние елки? Смотрят так, будто высмотрят нашу смерть за пару минут до ее наступления. Помашут костлявой рукой и такие «слава богу, сегодня не к нам», да?»
Норма сосредоточилась на железном шаре, свисающем с потолка. Она вытянула тонкую кисть в его сторону и представила, как по блестящей поверхности начинают скакать голубые разряды. Франкс изредка забавлялась, представляя, как принимает одновременно электрогенез и левитацию и поднимается в воздух, меча молнии в испуганно разбегающихся коллег. Пальцы кольнуло, рука онемела до плеча, больно стрельнуло в шее. Норма твердо решила, что никогда больше не примет этот NPFS. Шар качнулся и заискрился, получив в полированный бок несколько молний. Электрические разряды пробежались по поверхности и устремились к нити. Бам! Экспериментальная установка гулко рухнула на пол и покатилась к оторопевшей Франкс. Кажется, она не собиралась мстить лаборатории так эффектно.
А потом что-то снова пошло не так.
- Теперь я знаю, каков на вкус просроченный ягодный пирог. Спасибо, Эльм, ты до сих пор остаешься источником самого неожиданного знания, - Норма демонстративно высунула кончик языка. Она бы сейчас с удовольствием съела целую пачку NPFS. А еще лучше — жвачку, старую-добрую ментоловую пластинку. Или пару десятков таких пластинок. Вкус был поистине ужасен. Почти как настроение Франкс в данный момент.

+6

13

[nick] Pablo Martinez[/nick][status]Замкнуло на тебе[/status][icon]https://d.radikal.ru/d18/1905/8f/e84c757b07de.jpg[/icon][sign]Мы одни, я и ты - в полной невесомости.
Нет границ, нет черты! Нет предела скорости.[/sign]
И если Эдвард смотрел, как Пабло принимал свою дозу нового препарата, с восторгом и завистью, ведь не мог он, этот восторженный дурак, думать иначе? Не мог. По-другому зато думал его любовник. Мартинез скривился, и первым его порывом было подбежать и ударить по любимой руке, чтоб не тянул в рот чего не следует. А о том, чего следует ему туда тянуть, он стыдливо пытался не думать.
И боги только ведают, каких усилий стоило этой вспыльчивой натуре погасить этот импульсивный рывок в сторону брюнета. Пабло хоть и был штурмовиком, и даже влюбленным по самые уши, отчетливо понимал, что он влюблен в безнадежного идиота, которого глупо ревновать к кому-то из плоти и крови, ведь основной соперник будет посерьезнее любой топ-модели, и имя ему - Служение. Не важно, родине, миру или еще чему.
Пабло лишь рукой махнул, отворачиваясь. Невыносимо было смотреть в это полное радости и торжества любимое лицо. Даже если это их последние часы вместе. Что-то неприятным ощущением кольнуло под сердцем, да там и осталось ноющим предчувствием нахлынувшей неизбежности.
- Препарат же не наделяет способностю гадалки?- как-то неуверенно даже для дурацкой шутки, спросил Пабло, но так и не повернулся лицом к стеклу, и тем людям, что за ним притаились в таком же торжественном ожидании, что и Вашингтон.
Но эксперимент шел своим чередом.
Сколько он пробежал? А ведь все так же даже не запыхался. Или он просто этого не может понять?
После беговой дорожки мысле все так же не желали вставать в одно русло, а метались от одних воспоминаний к другим. Пока все хорошо идет, да?
Он посмотрел в сторону спрятавшихся от них ученых, и тут как назло начали появляться побочные действия.
- Что-то быстро... Побочки?--все же тут нет места для геройства, поэтому парень честно описал свое состояние.
Голову парня будто в тиски заковали. Может не следовало так злиться?
Он потер виски пальцами и обернулся, уперевшись спиной в стену. Было странно испытывать физический дискомфорт, что дарила ему головная боль и отвратительное ощущение во рту, с приступом некой эйфории. Чувство счастья и восторга, будто его покусал Эдвард.
Пабло зажмурился, представив на миг, что это лишь сон, что не было ничего этого. Они проснуться вместе, в одной постели. живые...
Он мотнул головой, отгоняя неприятное чувство, что начинало точить его изнутри. Осмотрелся, рассеянно улыбнувшись и всем остальным участникам эксперимента.
Принял свой препарат, ощутив привычное тепло, разливающееся по телу. Будто кровь начинала кипеть. Это новое ощущение на время перебило все остальные. Он и раньше принимал "Пирокинез", но ощущения были не те. Казалось, будто вместо одной дозы, он принял две, или даже три?
Пабло уставился на кончики своих пальцев, которые разжигало так, что казалось он способен расплавить ими стальную пластину в десятки сантиметров, лишь приложив к ним свою ладонь. А от силы мысли воспламенить все что угодно, даже папку на столе, там за стеклом. И вообще он человек-факел из великолепной четверки.
А еще в помещении становилось чертовски жарко - это сила, увеличенная в разы, рвалась наружу.
И ему не оставалось ничего другого как создать на руке подобие файербола и перекидываеть с ладони на ладонь, забавляясь и удивляясь тому, что огонь не трогает его самого.
-Эд, смотри, я маг огня!
Но приступ новой головной боли заставил дрогнуть руку, и огненный шар, упав на пол, сотнями искорок разбежался под ногами участников эксперимента.
Самому Пабло становилось жарко, и он вынужден был снять куртку, оставшись в одной футболке.
Хотелось пить. Хотелось биться головой о стенку, к которой он сейчас прислонился спиной в посках прохлады.
Если не головная боль его доканает, то это сделает огонь, стихией бущующий внутри. И жаль, что не метафорично.
Он закрыл глаза, тяжело вздохнув.

Отредактировано George Tucker (2019-06-21 11:41:22)

+6

14

Никогда еще беговая дорожка не приносила столько удовольствия. Обычно легкие курильщика нестерпимо жгло, Зеду едва хватало физической подготовки, чтобы выполнять нормативы. Во время марш-бросков он всегда был последним, сильно отставая от тех же штурмовиков. Это было несправедливо, многие штурмовики тоже курили, пили и принимали наркотики, пытаясь этим спастись от мысли, что смерть настигла их вместе с сывороткой Нортона; теперь она спит глубоко в их позвоночниках, неумолимо приближая последний день жизни. Почти все, кто жил по принципу "В любую секунду я могу умереть", прожигали жизнь, потеряв ее ценность.
Вот они и были пушечным мясом.
Сейчас легкие горели сильнее, чем обычно, но как же это было приятно… Зед хотел их просто выплюнуть, чтобы не мешали экстазу. Он понимал, что счастье и огромный прилив энергии - это действие препарата. Очевидно. Но сейчас... Плевать на все, хотелось бежать, пока мышцы не сгорят вместе с легкими, это казалось такой маленькой, практически ничтожной платой за чувство превосходства, как и кровь из носа.
Зед взял протянутый медиком платок и благодарно кивнул Бренде через стекло. Белая ткань тут же окрасилась красным, стоило Зеду приложить его к лицу. Кровь не останавливалась, а Зед стремительно терял контроль, он не был уже способен анализировать ситуацию, как делал раньше, до приема кислой таблетки.
И зря. Кровь из носа была первым звоночком. Его тело не выдерживало таких нагрузок. О чем только Зед думал, записавшись в добровольцы? О Бренде, конечно же. Он возносил ее, он был уверен в ней, он хотел стать ее творением, хоть на пару минут заключив в себе синтезированную ДНК Адама. И что теперь? Из-за собственного эгоизма Зед решил занять место в эксперименте, место другого возможного добровольца, идеального испытуемого с превосходными физическими данными. Его показатели могли бы войти в статистику, но теперь фрау Крип имеет на руках отвратительные данные собственного лаборанта, неподготовленного и жадного до научных открытий.
Зед ощутил легкую, но колющую головную боль уже тогда, когда только взял второй нпфс. Когда он положил препарат на язык, в правую руку что-то стрельнуло. Чувство сравнимое с ударом в нерв. Сначала онемение, затем боль. Не сильная, напоминающая приятные покалывания.
- В руку отдает. Что-то. Не могу понять. Пока терпимо.
Сперва было действительно терпимо. Под кожей пальцев были будто сотни маленьких иголочек, впивавшихся все глубже. Скоро они проявились и в пальцах левой руки, которая, кстати, до сих пор крепко сжимала окровавленный платок. Стало немного не по себе, но Зед решил, что так проявляет себя действие ареометизма. Он использовал этот препарат раньше, ощущения были другие, но... наверное, это от симбиоза с Адамом. Может, нпфс вступили в реакцию друг с другом внутри его тела?
Зед не смог бы понять, что на самом деле это было закрытие часов. Так рано, так преждевременно. Его тело - худшее из всех четырех подопытных образцов.
Голова уже просто раскалывалась. Зед знал, что ему нужно сделать - попытаться создать барьер. Более того, он был вдохновлен результатами предшественников. Никогда он не видел, чтобы электрогенез был способен нанести такие повреждения: стальной шар показался бумажным после того, как девушка (как ее имя?) направила силу на него. Выглядела она удивленной. Зед украдкой посмотрел на троих за стеклом, любопытно, как отреагируют они. Особенно Главный инструктор штурмовиков. Будь Зед на его месте, обязательно бы нашел применение такому.. усилителю. И улыбался бы, улыбался...
Вольген все еще улыбается?
Как жутко.
- У меня сильно болит голова, - сказал Зед чуть тише, прикладывая пальцы к виску. Черт, а пальцы он больше не чувствовал... Зато чувствовал жар во всей комнате - второму испытуемому достался пирокинез и, кажется, он не очень был этому рад. Он выглядел так, будто вот-вот потеряет контроль и сгорит заживо.
- Все в порядке? - Зед обратился к нему инстинктивно. Хотел еще руку на плечо положить, но не стал. Вдруг он сейчас и правда сгорит?
Жаль, что последний доброволец еще не принял препарат, Зед бы хотел узнать, сработает ли. Пока что он был единственным, кто ничего не чувствовал. Кто он? "Нулевой пациент"? Его данные будут очень важны для исследователей. Наверное... Если он не умрет. Вдруг смерть проявляет себя именно так?
Но хватит медлить. Зед сосредоточился как раз на том шаре, что уронила девушка в спущенном чулке. И... Ничего. Только жуткий приступ головной боли, такой сильный, что хотелось стонать. Зед попробовал еще раз, он представлял, как своей защитной сферой способен запечатать языки пламени и искры электричества, не выпуская их, удерживая, контролируя с такой легкостью, с какой он закуривает сигарету. Самое обидное в том, что Зед чувствовал силу в себе. Чувствовал, но не мог выпустить наружу.
- Как это у тебя получилось? - Вопрос той, чью стальную игрушку Зед забрать не смог. Единственной девушке в их револьвере русской рулетки. - У тебя правда вышло так легко, а я.. не могу.
Он подвел Бренду. Он занял место, испортив столь ценную статистику. Чувство злости на самого себя накатило со страшной силой, разбиваясь о звенящую головную боль. Ну нет. Зед так этого не оставит. Это тело его останавливает. Животный инстинкт кричал не причинять себе боли. Зед должен поступить так, как тот штурмовик, - переступить через себя и просто сделать то, что от него требуется.
Секунда. Штурмовик роняет свой огненный шар, тот рассыпается на сотни искорок. И каждую Зед поймал. Каждую обнял полем, не потратив на это ни времени, ни сил. Все произошло слишком быстро, язычки пламени моментально оказались в герметичных ловушках. Это было так легко, что не шло ни в какое сравнение с прошлой попыткой создать поле побольше вокруг того железного шара. Показалось, что даже головная боль отступила. Странно.
- Можно мне воды? Здесь очень жарко.
Но ведь его данные тоже важны, верно? Благодаря ему Бренда сможет получить более полную картину происходящего. Симуляция выйдет точнее. Да и кому нужны сто процентов идеальных показателей? Зед - побочный эффект во плоти. Воплощение той половины агентов Эльма, ведущей деструктивный образ жизни.

+8

15

[nick]Edward Washington[/nick][icon]https://b.radikal.ru/b26/1906/a5/a8bf91666e8e.jpg[/icon]Несмотря на свое изначально взбудораженное состояние, некоторое время спустя, Эд все же смог определить, что это стабильное состояние эйфории не было его собственным. Что вызвало прилив "естественной" радости. Конечно, ведь теперь он мог уверенно сообщить о том, какое воздействие оказывал на него препарат. Что он добросовестно и сделал. Даже не один раз. Сначала это было оповещение о безудержном и безграничном счастье, затем о приливе энергии, в следующий раз об удали молодецкой. И все примерно в одних масштабах - безудержных и безграничных. Хотя вид парня его заявлениям мало соответствовал. Особенно во время упражнений на беговой дорожке. Тогда он был больше похож на голодного хомяка, за чьим шаром маячило лакомство, ибо сдержанность в проявлении внутренних ощущений была такой же неотъемлемой частью его существа, как и сами ощущения. А потому неосознанная борьба между корнями вросшей пофигистичной миной и вызывемой действием препарата потребностью выплеснуть весь грохочущий внутри фейерверк выглядела со стороны, по меньшей мере, странно. Но у всего есть свой предел. И примерно через полчаса после принятия таблетки мина начала сдавать.
В какой-то момент Эду показалось, что ему на голову нацепили металлический обруч и начали стягивать. Ощущение было настолько реалистичным, что он даже обернулся в поисках безобразника, учинившего такой беспредел. Не найдя оного, парень пошарил руками по голове, словно пытаясь убедиться, что там снаружи действительно ничего не надето. Удостоверившись, что это так, Эд выдал самую адекватную для такого случая реакцию - начал хохотать в голос. Никакого облегчения это ему не приносило, от чего ему становилось еще веселее по неведомой причине. Сказать, что разум его был затуманен или что-то в этом духе, было нельзя. Мысли были ясны, как летнее небо в безоблачный день. Но вот на выходе оказывались карандашом в стакане с водой - вроде нормальный себе карандаш, а потом раз - и граница водной поверхности, за которой карандаш уже не тот. Так и мысли Эда, стройно повествующие о его нынешнем состоянии, на выходе превращались лишь в хохот - то стихающий, то усиливающийся при любой попытке что-то сказать. А за этим всем голова вполне четко и ясно обещала взорваться. И Вашингтон уже рад был бы ей это позволить, но быстро понял, что она не очень-то верна своим словам. И это, судя по всему, было очень смешно.
Насилу уняв свой волновой приступ смеха, Эдвард смог принять новую таблетку. Гидрокинез был, конечно, штукой полезной, но в определенных условиях. А нынешние условия парень таковыми не считал. Вот что ему с ним делать? Все вокруг развлекаются, а ему что? Хоть бы блюдце с водичкой дали.
Прежняя серьезность вернулась на место и парень мерил шагами комнату, наблюдая за происходящим внутри лаборатории.
- Эд, смотри, я маг огня! - послышался такой знакомый и приятный голос. Но Эд лишь натянуто улыбнулся, беспокоясь о том, что маг огня мог выбросить какой-нибудь непредсказуемый фортель.
Откровенно говоря, он чувствовал раздражение. Не из-за Пабло, конечно, а из-за растущего желания  раздвинуть там... море, например. Но парень не добавлял ему спокойствия, играя под носом огненным шаром.
- Доигрался, - раздраженно подумал Эдвард, когда по полу рассыпались искры пламени. Но тут же одернул себя, вспоминая, что раздражение это было не его собственным, и беспокоиться сейчас следовало бы о другом. Он почти сочувственно посмотрел на Пабло и подумал: - Прости, сейчас я ничем не могу тебе помочь. Только сделаю хуже.
Впрочем, долго пребывать в состоянии, близком к обычному человеческому ему не дали. Другой парень, попросивший воды, своими словами вновь вызвал в нем волну уже не просто недовольства - злости, которую Эд бросил в него в своем взгляде прежде, чем успел спохватиться. Он начал расхаживать по комнате с новой силой. Да, именно так. Не увеличивая темп, но впечатывая в пол каждый шаг, будто стараясь проломить его.
Говорить о своем состоянии парень не стал, ибо просто не мог. Чувствуя, что слова могут стать последним барьером, за который он так отчаянно цеплялся. Ибо портить, и без того не слишком приятные условия их пребывания, ему совершенно не хотелось.

Отредактировано Merry Angel (2019-07-09 02:03:07)

+5

16

Игра в "бога" начинается с первых мыслей о том, что возможно создать что-то живое из неживого. и покусившись на плоть Адама, пытаясь воссоздать его по кристалликам, еще не в полной даже мере осознавая, как вообще смогла зародиться такая жизнь, совершенно не схожая с углеродной, а базирующаяся совсем на других принципах, ученые лабораторий и не могли представить, насколько сильно они переоценили свои скромные умения. И как бы Крип не старалась, как бы не пыталась подогнать идеальные формулы под новые днк, это было нереально и совершенно бестолково. Потому что это было совершенно не то, как если бы сравнивать кустарный наркотик на лимонной кислоте с чистым опиумом, небо и земля. И речь шла вовсе не о вкусовых ощущениях.

Начинаясь с мигрени, с огненных иголок в висках и явным отвратительным оттенком на языке, агенты чувствовали, будто их посадили на диванчик приемной в Ад... Есть такой вид нечеловеческой пытки, когда в одну руку колют смесь седативных, останавливающих сердце, а во вторую руку, с задержкой в несколько секунд, сразу же шприцуют экстази, заставляющее сердце забиться вновь. И так раз за разом, пока сердце не сойдет с ума, качая разум на подобных качелях между смертью и ощущением счастья.
Примерно и это ощущали и наши "смертники", разделяя боль покалываний в конечностях, которая все нарастала и нарастала, и радость от ощущений энергетической наполненности.  Счет стал идти на минуты, если не секунды, а на графиках наблюдающих высветились совсем уж нерадостные прогнозы. Далеко не каждый мог позволить себе даже толику надежды на удачный эксперимент.


[nick]ГЕЙМ МАСТЕР[/nick][status]суровая действительность[/status][icon]https://d.radikal.ru/d28/1807/6c/a2c64a6a96f2.png[/icon][sign]


Ex parvis saepe magnarum rerum momenta pendent[/sign]

+4

17

Норма обожала актрис прошлого. С дрожью в пальцах перечитывала их истории и сладко мечтательно вздыхала, прикрывая глаза. Она хотела быть похожей на них. На этих потрясающих, удивительных, невероятных женщин. Она желала такую же судьбу. Полную страданий и мук. Открывать глаза по утрам, ощущая душевные терзания, изо дня в день грызущие разум. Ее личный опиум, ее собственный экстаз. Франкс до ужаса боялась физической боли. Она отдала бы все, лишь бы оставить свое тело нетронутым. Но из раза в раз принимала новые раны как дар свыше. Она ощущала потребность в мучениях самого разного рода. Она гналась за терзаниями и собственными страхами, она тонула в моральных страданиях и захлебывалась ими с отчаянным упоением.
Вольген стала для Нормы объектом истового поклонения. Дьяволом, проводившим ее под венец и сломавшим сразу же после ее лихорадочного согласного «да!». Холодное безразличие и откровенная грубость кромсали душу Франкс, рвали ее, подвешенную на крюк крепчайшей зависимости. Боль, пронизывающая ее ночами на кровати Дайс, даровала блаженное наслаждение, дикое, нереальное, совершенно неправильное ликование. Норма вымаливала новые экзекуции, цеплялась за Наставника, за его жестокое наплевательское отношение. За километры болевых ощущений, за годы адской муки, которую Франкс переживала со слезами счастья на глазах.
Но почему она нуждалась в этом? Что подначивало ее? Одно только желание почувствовать себя смиренной куклой в руках опытного садиста? Нет, не только. Франкс верила, что таким образом становится сильнее. С каждым новым уколом, после каждой бессонной ночи, проведенной в молчаливых слезах, разматывая пропитанные кровью жесткие бинты. Страдания не являлись смыслом ее существования — они были дорогой, по которой Норма вынудила себя идти. Лестницей, по которой она взбиралась к небесам из ада, созданного ею собственноручно для того, чтобы закалить себя до алмазной плотности. Разве мучители способны вытерпеть подобное, спрашивала она себя. Разве те, кто разбивает других в дребезги, смогут склеить свою собственную, безжалостно разбитую душу из миллиарда крохотных осколков? Разве выдержат они, безразлично улыбающиеся холодные вершители чужих судеб, окажись они на ее месте?
А Франкс — могла. Ходила по битому стеклу босыми ступнями с непринужденной улыбкой. Почти научилась не глохнуть от собственного мысленного вопля. Еще немного. Еще пару ступеней, и она сможет выбраться. Станет настолько сильной, что...
Норма закатила глаза. Ее сердце заходилось в бешеном экстазе и тут же давилось собственной восторженностью. Ей хотелось смеяться от разрывающей все ее тело силы. И выть от ужаса, пересчитывая секунды, пока ее кровь нечему было гонять. Франкс вспоминала проведенные с Наставником дни и ночи и признавалась себе, что сейчас было почти так же. Она задыхалась и улыбалась одновременно. Она смотрела, как комнату вокруг нее заволакивает туманом, и не ощущала потребности просить о помощи. Боль, физическая боль, грызущая руки и выламывающая суставы, заставляла желать еще. И убивала Норму. И Норме было так хорошо и так страшно. И она не могла определиться, какому из этих чувств отдаться первому.
- Мне... плохо... Мне кажется, я... я сейчас умру, черт возьми... - она схватилась за остановившееся сердце и кончиками пальцев ощутила, как оно вновь заходится в неистовой чечетке, подхлестываемой разлитым в крови адреналином. Франкс блаженно улыбалась и плакала от ужаса.
Она вспоминала. В эти решающие мгновения она вспоминала все самое отвратительное и самое прекрасное, что было в ее жизни. Норма не видела лиц кричавших на нее людей, проклинавших ее, ненавидевших ее. Она не помнила тех, чьи длинные восторженные тирады проносились в ее мозгу за считанные доли секунд. Ее сознание тускнело и путалось. Воспоминания выныривали вспышками, и Франкс представляла себя на допросе. «Задержанная, что еще Вы можете вспомнить? Говорите, ну!»
Она разбирала миллионы прожитых мгновений. Фотокарточки, измазанные ее кровью и слезами. Она тянулась к Вольген как к последнему своему спасению, как к недосягаемому Граалю совершенства, которое она хотела выковать из себя. Ее дьявол благосклонно разрешил ей умереть. Он холодно смотрел из-за стекла на мучения Нормы. Он бесстрастно вбивал последние гвозди в резную крышку ее комфортабельного гроба.
- Чтобы быть сильной, не обязательно закалять себя болью. Не обязательно искать испытания, чтобы убедиться, что ты с ними справишься. Сильные люди не отказывают себе в счастье, - голос, произносивший эти бесценные слова, принадлежал кому-то бесконечно близкому. Это произошло совсем недавно. Это было так важно, что не смогло стереться из болезненно пульсирующей памяти даже сейчас, в момент, когда все существо Франкс сходило с ума.
Она вспомнила теплую, чуточку смущенную улыбку Хизер и заплакала. Заплакала частичкой души, отданной этой по-звериному бесхитростной женщине. Небу, залитому лучами живительного света, в самом конце лестницы, по которой из последних сил взбиралась Норма. Ее никогда раньше не держали за руку так бережно. К ней никогда не обращались настолько вкрадчиво и нежно. Большие теплые ладони смыкались у нее за спиной, словно ангельские крылья, укрывающие настрадавшегося грешника от мучений. Они как бы говорили ей — хватит. Достаточно боли ты вытерпела, Мерилин. Можно остановиться. Теперь — уже можно.
И Франкс пообещала себе тогда: она прекратит. Перестанет терзать себя, не станет больше искать испытания и гоняться за страданиями, если выживет сегодня. Если переживет свою последнюю битву, свое финальное, самое жестокое и отчаянное сражение. Тогда она позволит себе быть счастливой. С Хизер.
«Ты знала об этом, Дайс? Ты знала все это, когда позволяла мне умереть? Ты отпускаешь меня... вот так?..»
Это были последние мысли Нормы Франкс. Фиалковые глаза закатились, тело, никем не остановленное, безвольно опустилось на пол. И наступила темнота.

+7

18

[nick] Pablo Martinez[/nick][status]Замкнуло на тебе[/status][icon]https://d.radikal.ru/d18/1905/8f/e84c757b07de.jpg[/icon][sign]Мы одни, я и ты - в полной невесомости.
Нет границ, нет черты! Нет предела скорости.[/sign]
Страх что он не сможет открыть глаза, заставил Пабло подняться на ноги, чуть пошатнувшись. Он уперся лбом в прохладную стену, ухватился за нее и рукой, которая дрожала. Сердце заходилось в неровном канкане и то грозило выскочить из груди, проломив ребра, то затихнуть на веки вечные.
- Я не хочу умирать, черт бы вас всех брал, черт возьми тебя, Эд, сукин ты сын...- его голос охрип и едва вырывался , злыми словами слетая с его пересохших губ.
Но страх смерти, сменялся иррациональными, неподдающимися ощущениями безграничного счастья. Он будто сходил с ума, разум путался в своих ощущениях, в остром желании жить и умереть, чтоб эта пытка скорее прекратилась.
Пабло брел в сторону Эдварда, трясущейся рукой упираясь в стену.
Ноги подгибались, и сердце комком вставало в горле, или ему так казалось? Из-за шума крови в ушах и болезненного стягивания головы невидимой железной шапкой он не слышал собственных слов, путался в мыслях. Но все увереннее понимал, что это конец. И он хотел сейчас только одного, дотронуться до человека, чувства к которому и подвергли его такой пытке.
Его жгло изнутри, разрывая на куски, на тысячи осколков. И сердце все больше замирало, чем пускалось в галоп. Мир как-то поблек, в глазах все плыло, и только отчетливый образ Эда впечатался в его сознании путеводной звездой. И вроде небольшое расстояние разделяло подопытных, но для Мартинеза эти чертовы пара метров казались непреодолимой преградой. Он споткнулся, упав на колени. Закрыл лицо руками, заглушая рвущиеся наружу рыдания человека, стоящего у черты, все понимающего, но яростно не желающего умирать. Только не тут и только не так.
- Пообещай мне, что ты выживешь, кусок ты восторженного идиота,- его темносиние глаза уперлись в любимое лицо, парень так и сидел на коленях, не в силах больше подняться.
Он тянул к нему свою дрожащую руку, на которой самопроизвольно вспыхивало небольшое пламя, которое он не мог контролировать. Разум путался, тело переставало его слушаться. И Пабло потерял сознание, провалившись в пустоту. В этой темноте лишь раз вспыхнул любимый образ, который тут же потух, озарив лицо мексиканца тяжелой улыбкой сожаления. Его тело съежившимся комочком, будто бездомный котенок лежало на полу. Сердце отбивало последние слабые удары, чтоб окончательно остановиться, прервав слабый пульс.
Мозг еще жил, в пару минут уложив все воспоминания, яркими картинами вспыхивающими в агонизирующем сознании человека, бредущего в пустоту небытия. Он уходил с мыслью, с надеждой, что Эд обязательно выживет. Ведь он так этого хотел, приняв свою не радужную участь.
Вот только эта надежда не могла больше запустить уставшее, измотанное сердце.
Последний жадный вдох горячего воздуха и он затих навсегда.

+5

19

В голове не было ни единой мысли. Сознание расщепилось и растворилось, оставляя Зеда наедине с болью. Зед умел терпеть ее, даже радовался ей. Ведь если тело испытывает боль, значит, оно живо. Эксперимент оставлял горькое послевкусие близкой смерти на языке. Поэтому любое доказательство жизни сейчас было ценнее в тысячу раз.
Правую руку Зед больше не чувствовал, как будто все мышцы вспыхнули разом в агонии, сотканной из миллиона иголочек, и отключились. Сердце колотилось как бешеное, пытаясь гнать кровь в несуществующую конечность, но это привело лишь к тому, что и левая рука начала исчезать. Ничего. Пока сердце бьется, ничего страшного.
Зед перестал чувствовать лицо.
Это было похоже на действие экстази. Эйфория усиливалась с каждой секундой, а тело таяло, будто бы отдавая все силы яркому, неописуемому чувству счастья. И казалось, что все, что происходит, стоит того. Зед не мог больше думать ни об эксперименте, ни об Адаме. Даже мысли о Бренде испарились из его головы – сейчас он просто смотрел на наставницу, стоящую за стеклом плечом к плечу с  Вольген. Интересно, о чем они разговаривают? О чем думают?
Черт, мысли не удержать. Очередной внутренний вопрос рассыпался так же, как сотни искорок от огненного шара, который пару минут назад уронил штурмовик. Лицо Бренды расплывалось, медленно белея и превращаясь в пятно. С двумя черными пустыми глазницами и красными очертаниями губ. Хотелось протереть глаза или хотя бы проморгаться, чтобы прогнать жуткое наваждение, но не получалось. Женщина, которой Зед вдохновлялся, ради веры в которую поднялся на эшафот, сейчас почему-то пугала его. И страх этот смешивался с искусственным счастьем и все той же щенячьй привязанностью. Ну и что, что у Бренды больше нет лица. Она все так же была для Зеда образом матери.
На самом же деле мозг просто больше не мог выдержать перегрузку. Сначала подвело зрение, выйдя в расфокус, а затем и слух. Зед не слышал слов девушки в спущенном чулке, он не мог даже видеть, что она открывала рот, говоря что-то. Он лишь заметил, как она упала первой. Наверное, она умерла.
Но Зед был уверен, что сам не умрет. На душе было тепло и спокойно, а боль утонула в состоянии аффекта. Зед никогда не испытывал болевого шока, поэтому решил, что его тело все-таки справилось с действием препарата, потому что вместе с уютом наваливалось ощущение страшной усталости. В ушах послышался шум моря. Нет, океана. Воспоминание о родном доме и отце пробудило что-то в душе, на сердце стало очень легко и Зед вдруг понял, что все было сделано правильно.
Больше он не помнил ничего. Ни Бренды, ни Вольген, теперь Зед никогда не узнает, как вел себя тот, кого он мысленно прозвал «нулевым пациентом», - последний в очереди штурмовик, тело которого до последнего сопротивлялось Адаму. Странно, что перед тем, как потерять сознание, Зед не подумал о Чейзе, образ которого возник в его мыслях вместе с первыми уколами страха. Не подумал Зед и о Хувере, хотя как раз он и должен был стать последним воспоминанием. Самым последним.
Не значит ли это, что Зед очнется, чтобы заглянуть в его янтарные глаза?
Нет. Это может быть просто начало медленной и мучительной смерти.

+5

20

[nick]Edward Washington[/nick][icon]https://b.radikal.ru/b26/1906/a5/a8bf91666e8e.jpg[/icon][sign]И будет месяц сквозь туманы плыть,
Седое небо рогом разрезая.
И все на свете продолжает дальше жить,
Меж тем, лишь долго умирая.
[/sign]Купаясь в коктейле боли, счастья и злости, которым Эдвард эгоистично ни с кем не хотел делиться, он практически перестал обращать внимание на происходящее вокруг. Из этого состояния его вывел внезапный тихий звук рухнувшего на пол тела. Да, в его сознании оно именно рухнуло. А после этого все стало происходить, как в замедленной съемке.
Я не хочу умирать, черт бы вас всех брал, черт возьми тебя, Эд, сукин ты сын... – послышалось сбоку, и парень медленно повернулся к источнику звука. Пабло определенно был чем-то недоволен. Похоже, он злился? Злился... на Эдварда? Почему?
Вашингтон непонимающе смотрел на него какие-то доли секунды, но как же долго они тянулись. Наконец он понял, что парень пытается добраться до него – кажется, тому было дурно, – и поспешил ему навстречу. Впрочем, поймать его Эдвард не успел и теперь лишь гладил по спине в попытке утешить:
Все будет хорошо, – говорил он, понимая, что Пабло еще могут мучить страхи по поводу собственной смерти, но он был сейчас таким молодцом, что Эд мог простить ему эту маленькую слабость, – все будет хорошо.
Пообещай мне, что ты выживешь, кусок ты восторженного идиота.
Эдвард взял протянутую руку и крепко сжал, тут же почувствовав, как пламя обжигает ладонь, добавляя неприятных ощущений в ворох уже испытываемых им, и слабо усмехнулся:
Прости, дружок, но этого я тебе пообещать не могу, – похоже, этих слов Пабло не услышал. Рука его уже ослабла, и огонь перестал вырываться наружу из безвольно лежащего у ног Эдварда тела.
На несколько мгновений его охватила паника. Он пытался нащупать пульс парня, но его не было. Показалось, что сердце пропустило удар. Но он тут же взял себя в руки, находя этому "оправдания": пульс мог быть просто слишком слаб, а у Эдварда слишком дрожали руки, и слишком громко стучало собственное сердце, чтобы суметь его почувствовать. Да и... Парень устремил свой взор на еще одного участника эксперимента, все еще пребывающего в сознании. Он смотрел на него так, будто ждал чего-то, все не выпуская из ладони смуглую руку. Наконец, медик тоже отключился, позволив тем самым продолжить обнадеживающую мысль: "Да и не могли же все умереть. И он тоже просто потерял сознание. Сейчас отдохнет немного...".
По телу прошелся спазм, неслабо сбивая ход мыслей вместе с дыханием и способностью контролировать свое тело. Это было немного дофига неожиданно. Впрочем, Эдвард не успел этому как следует наудивляться, потому что тут же получил новый "удар" в голову и снова рассмеялся. Кажется, он за всю жизнь не смеялся столько, сколько успел за последние полчаса. Вскоре инцидент повторился. И парню это совершенно не понравилось.
Эдвард не боялся умирать. Не торопился сделать это раньше времени, но сильно удивился бы, если бы дожил до смерти по естественным причинам. Чего он боялся, так это прожить жизнь зря. Его всегда удивляло, почему люди, влачащие жалкое существование, так цепляются за свои никчемные жизни. При этом жалуясь на них и даже высказывая желание скорой смерти. Но стоит им только заслышать стук костяной руки в свою дверь, как они тут же начинают хвататься за соломинку. В то же время многие достойные люди умирают, до последнего стараясь только исполнить свой долг. И после, многие из них остаются даже без тех почестей, которых они были достойны. Мир просто продолжает жить дальше, будто ничего и не случилось. Раньше это казалось Эдварду настолько несправедливым, что вызывало ненависть. Как же давно это было... Но теперь он знал, что есть в этом мире вещи, которые невозможно изменить. По крайней мере, не так быстро. Их остается лишь принять и прожить жизнь так, чтобы ни о чем не жалеть.
Приступы становились все чаще, а сознание – все более размытым. Смех его стал совершенно беззвучным, из глаз текли слезы. Пожалуй, парень даже сумел бы так задохнуться, если бы не периодические остановки сердца, за которыми неизменно следовал новый судорожный вдох. Новая порция воздуха, которую легкие стремились вытолкнуть из его немого смеющегося рта.
Приступы, вспышки боли, сменяющие одна другую в быстром танце, на фоне неимоверного счастья полностью стерли границу между миром грез и явью. Пред глазами плыла вереница хаотичных несвязных видений: то нападали невиданные монстры, то бабушка пила чай с королевой Ирландии, то крылатые креветки весело плясали вместе со смеющимся Пабло – и все это заставляло Эдварда сильнее и сильнее заходиться от смеха. Единственной связью с реальностью оставалась прохладная рука, которую он продолжал сжимать в обожжённой ладони. И лишь ее непотерянное еще ощущение заставляло сознание цепляться, даже не за мысль – за предчувствие. Предчувствие того, что он не зря не дал обещание.
Прости, – попытался выдавить Эдвад, но вышел лишь особенно сдавленный беззвучный смех. И он затих.
Сознание внезапно стало кристально ясным. Он словно очнулся в полной темноте. И вдруг появилось маленькое пятнышко белого света. Оно все разрасталось и разрасталось. В этом свете Эдвард увидел Пабло и подумал, как хорошо, что у того с собой такой мощный фонарик. Пабло стоял на том месте, где Эд видел его до того, как тот потерял сознание, и счастливо улыбался. А свет продолжал разрастаться, заполняя собой все пространство.
Пабло, ты все-таки жив, – он, наконец, нормально улыбнулся. – Я же говорил, что все буде...

Отредактировано Merry Angel (2019-07-21 03:48:28)

+5

21

Признаться честно, Крип всегда нравилось наблюдать за проявлением способностей, за тем как они меняют человека, настраивая на свой лад, как подминают под себя саму суть, выворачивая наружу содержимое. Ей нравилось лепить что-то новое, касаться острыми пальцами этих тонких материй и заставлять работать так, как то было ей нужно, пусть даже ради одного единственного момента. При любом исходе, оно того стоило. Абсолютно всегда оно того стоило, если в какой-то миг волшебного представления взгляд немки зацепился за нечто её интересующее.
Она смотрела на испытуемых спокойным, скучающим взглядом, когда какое-то совершенно иное чувство коснулось её липкой поступью старой подруги. Той самой, что старше небес. У них были глубокие, почти интимные отношения, которых не скрыть ворохом отчетов или взглядом в пол, отношения на столько близкие, что в них нет слов, для понимания достаточно присутствия. И Смерть стояла по левую руку от неё и протягивала свои невообразимо длинные костлявые пальцы сквозь стекло к испытуемым, когда фрау Крип наклонилась к микрофону и отдала указания дежурящим по ту сторону медикам:
- Зеда в реанимацию, быстро, - потом смотрела на хрупкую особу будто сошедшею с картин эпохи рококо и добавила короткое: - И девочку тоже, остальные покрепче, после этих двоих.
Использовала ли она личные мотивы, принимая решение кого госпитализировать первым? Да, однозначно. Бренда не была бы собой, если бы не использовала все доступные ей возможности для достижения собственных целей. Она знала, как бывают хрупки телом юные особы и так же знала о состоянии здоровья своего лаборанта так много, как даже его родная мать не могла похвастать половиной её знаний. Крафт и Бренда были достаточно близки, чтобы вот сейчас, в этот самый момент женщина поняла: ей, наконец, пора вмешаться. Она дала своему подопечному вдоволь повеселиться, проверить тело на выносливость, прикоснуться к абсолютной силе, но теперь гостям пора собираться, а Зеду пора ложиться в кровать. Шалость удалась, медик блистательно обезвредил угрозу, прикрыл своих товарищей по несчастью и был прекрасен в этот самый момент как языческий бог, но сейчас была очередь Крип выказывать божественную добродетель. Она потерла пальцами переносицу, отводя взгляд в сторону, беспокойство тенью коснулось бледного лица и рука её мягко скользнула в карман халата, в нетерпении провернуть в пальцах таблетницу с препаратами. Там, в этой маленькой бледно-белой коробочке, был целый набор реаниматолога, но одна таблетка среди них была особенной и в разы краше других.
- Слишком медленно, - не говорила - шипела немка и длиннопалая старуха по левое её плечо кротко усмехнулась, будто зная всё будущее наперед. Человеческий фактор слишком часто делал работу за нее. Растягивая время базовых операций до бесконечности, медики выносили испытуемых неприлично медленно, девушку только погрузили на носилки и вслед за Крафтом несли в кабинет реаниматолога, что до двух штурмовиков, то к ним и вовсе еще не приступили. Конечно, практика показывала, что юноши подобного телосложения могут выдержать и не такое. Но старуха вдруг растворилась в воздухе и Бренда чувствовала, что время для них сыграет не добрую шутку. Впрочем, не только для них.
- Благодарю за участие, - обратилась женщина к присутствующим наблюдателям. Проконтролировав то как юношей погрузили на носилки, фрау Крип более не могла себя сдерживать. Она выполнила все требуемые от неё формальности и, выдохнув, отвернулась от стеклянной стены.
- Вынуждена попрощаться, - немка коротко кивнула Вольген в знак прощания и вышла из помещения быстрым, лишенным шанса на промедление шагом, на ходу направляя в рот таблетку с нфпс. Вновь терять лаборанта женщина была не настроена.

+5

22

Это был тупик. Тупик, который нужно было осветить смертями, чтобы убедиться в его существовании. Чтобы подтвердить отсутствие возможностей. После того, как Эльм заполучил ДНК Адама, перед ним открылись две дороги. Первая вела к созданию чистого и первозданного, не опороченного примесями, препарата. Вторая - к его синтетическому дубликату, который можно было бы поставить на производственный поток. Еще на этапе "развилки" многие понимали, куда именно ведут эти пути. Но от сегодняшнего эксперимента Преображение не воздержалось. Просто потому, что не имело права отказываться от конкретики, от ясных очертаний невозможного, от вскрытия "коробки Шредингера", определяющего ту реальность, в которой кот был мертвым. Наука не терпела неопределенности. Ей требовалось осязаемое "да" и осязаемое "нет", чтобы иметь возможность оттолкнуться от полученных ответов. И реальность в самом деле вынесла вердикт. Вердикт, который был настолько же несговорчивым и категоричным, насколько несговорчива и категорична земля в отношении тела, упавшего на нее с непомерной высоты. 
   Никто не гарантировал испытуемым смерть. Никто не обещал им, что они погибнут. Никто не предлагал им заблаговременно составить завещание и посидеть за завтраком чуть дольше, чем обычно. Но произошедшее ни у кого не вызвало даже унции потрясения, даже децибела беспомощного "о господи..", даже микрона, на который растянулся бы диаметр зрачков. В этом вареве из мыслей и эмоций было все, кроме единственного чувства - удивления. Все знали, к чему приведет эксперимент. Сознательно или бессознательно, но знали. Единственное, что давало хоть какую-то надежду, единственное, что не позволяло научному исследованию превратиться в запланированное убийство - это отсутствие прямолинейной однозначности. "Вы можете умереть" не то же самое, что "вы умрете". И все это служило только одной цели - узнать наверняка, что "дверь" не отопрется. И задокументировать предвиденный провал. 
   Люди за прозрачной стеной не просто падали - они крушились, как высотные здания, как башни торгового центра, продырявленные самолетами. Каждый покидал действительность по-своему. Кто-то отключился быстро, кто-то умудрился вырвать из рук смерти жалкие секунды, дабы напоследок насладиться даром обращения друг к другу. Мониторы, отображающие физиологические показатели, предупредительно мигали, истошно голося о том, что и без них было известно. Своими решительными действиями и указаниями Бренда подтвердила просчитанную ожидаемость случившегося. Не было ни паники, не суеты, ни парализующей ошеломленности - одна лишь собранность, с которой медики оказывали помощь испытуемым. Словно хирурги у операционного стола, заведомо готовые к тому, что пациент скончается в процессе их вмешательства. Йохан отказывался реагировать на происходящее - он задумчиво смотрел на прозрачную стену, на тела парней, оставшиеся в испытательной, как если бы оценивал замысловатый экспонат на выставке трэш-арта. Пытался понять смысл, но не понимал, пытался что-то сделать с истиной, которую увидел, но не мог. За его спиной послышался вкрадчивый щелчок зажигалки. Присев на стул, Инструктор Дайс закурил, словно это обыденное действо могло стать точкой в завершенном представлении. Будто из дыма сигареты можно было сшить плотный занавес, могущий скрыть окровавленную сцену так же, как белая материя скрывает охладевший труп.
   Норму вместе с Зедом увезли в реанимацию. Жива она или мертва - Штурмовик не знал, но и не нуждался в этом знании. Каждый сам решает, за что расплачиваться своим будущим. Не столько вопрос выбора, сколько ответственности за свой выбор. "Ты виноват, потому что не отговорил меня" здесь не работает. Франкс получила сумму, которую сама вписала в ценник, но была ли сделка выигрышной? Инструктор надеялся, что да. Что Норма, если выживет, действительно получит то, чего хотела. А если не получит - может, наконец поймет эту простую истину. Жизнь стоит ровно столько, сколько ты за нее требуешь. Если уж и отдавать ее за что-нибудь, то лишь за то, за что хочется не умирать. Если соглашаешься на меньшее - удешевляешь сам себя. Маленький нюанс добровольного самопожертвования. Стал бы сам Инструктор рисковать собой, дабы кто-то где-то как-то испытал хотя бы что-то? Стал бы отрекаться от себя, чтобы, чудом выбравшись из комы, поставить галочку в мозгу "я преодолел свой страх, а значит, стал сильнее"? Нет, конечно же. Его разумное существование тоже имело свою цену, но она казалась запредельной до абсурда. Получит ли он плату или нет - уже другой вопрос, но торговаться он не станет - будет требовать все до последнего указанного в чеке цента. Случившееся здесь сегодня - последствие этих бескомпромиссных "финансовых переговоров".
   Докурив до фильтра, Инструктор потушил окурок о подошву туфли - сидел он, закинув щиколотку на колено. Затем поднялся и мельком глянул на запоздалую оперативность медиков, что в спешке увозили двух агентов, чей пульс, если верить мониторам, превратился в нескончаемую нить. То, ради чего они рискнули, то, ради чего рискнул Зед Крафт - стоило ли оно того? Штурмовик не знал причин и даже не гадал над тем, что ими двигало, но все-таки хотел узнать - не продешевили ли они? Ради Эльма, ради любви, ради того, кем восторгаешься или того, кем больше не хочешь восторгаться - все ли совершенной транзакцией оказались довольны или же нет? Убрав руку в карман строгих брюк, Штурмовик нащупал блистер, в котором притаился чистый препарат, чьи синтетические клоны оказались ядом. Пригодится он или же нет? А если да, если все действительно пройдет по плану, не ждет ли Дайс в самом конце тупик? Даже если ждет - эту невозможность тоже стоит хорошенько осветить. И не важно, сколько смертей для этого потребуется.

Отредактировано Wolgen Deiss (2019-07-26 19:47:10)

+7


Вы здесь » ELM AGENCY » Архив сюжетных эпизодов » [22.01.2019] Запретный плод: Синтез могущества


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC